Синематограф, Веллингтон, Коннектикут
1915
Читать он научился по книгам и титрам кинофильмов. Фильмы были разные, но все начинались одинаково: на экране возникали слова песни, а мелодию наигрывал тапер, в роли которого иногда выступала его учительница музыки.
Зрителей приглашали спеть хором.
Дедуля не любил хорового пения перед сеансом, а вот Брайди это нравилось. Она водила Винсента в кино, когда дед был занят. Обычно дедуля молча смотрел на слова, появлявшиеся на экране, Брайди же покачивалась в такт музыке и громко пела вместе со всеми.
Винсент придумал себе игру. Когда тень опоздавшего зрителя перекрывала титры песни и сопровождавшие их картинки, он старался по абрису угадать, кто сейчас вошел в зал. И почти всегда угадывал: близняшек было легко опознать по большим бантам, которые отбрасывали потешную тень, а фонтан из перьев на шляпе однозначно принадлежал миссис Кэнфилд.
Кино было этакой волшебной дырой: провалившись в нее, ты оказывался в потрясающих местах, которые иначе никогда не увидел бы, – в ковбойском лагере или обозе, в африканских джунглях или на луне. Черно-белое изображение в мельканье серых крапин переносило тебя в иные миры и как будто позволяло примерить на себя чужую жизнь.
Точно так же кино воздействовало и на других. Однажды Бидди повела его на «Иммигранта», где действие происходило на корабле. Ты смотрел на экран и чувствовал, что тебя самого качает. Когда Чарли Чаплин перегнулся через ограждение и его вырвало, Брайди сказала, что подождет Винсента на улице. После темного зала глаза не сразу обвыклись с солнечным светом, но потом он разглядел ее на скамье возле каменной поилки.
Родители не хотели, чтобы они с дедулей пошли на «Рождение нации». По отзывам, фильм совсем не детский, потом могут сниться страшные сны.
– Чепуха, – сказал дедуля. – Это наша история, которую парень должен знать.
Винсенту очень хотелось пойти на этот фильм. Он напомнил родителям, что смотрел «Франкенштейна» и никакие кошмары его не мучили. Как было бы здорово увидеть беспримерно долгий фильм, который идет целых три часа! И что немаловажно, премьерный показ его состоялся в Белом доме.
Двери кинотеатра были украшены красными, белыми и синими стягами. Окно кассы задрапировано американским флагом. К хоровому пению предлагались только патриотические песни вроде «Старого доброго флага» и «Поднять якоря!», слова которых Винсент уже знал. Нынче даже дед что-то тихонько мычал. Последним музыкальным номером стал национальный гимн, прежде никогда не исполнявшийся перед сеансом. Зрители встали с деревянных кресел. Одни повернулись лицом к знамени в углу зала, другие смотрели на флаг на экране, но все выпевали слова, которые Винсент выучил в школе. Пение сопровождалось жестом уважения к тем, кто отдал жизнь за этот флаг, – правая рука вытянута ладонью вверх, словно устремлена к звездам.
Фильм ужаснул. Утешало одно: всё это происходило далеко, на Юге. Негры вырывали младенцев из рук белых женщин. Убивали спящих белых детей прямо в постели. Держали в страхе безоружных жителей города, пока не появились всадники в белых балахонах на лошадях в белых масках. Винсент вслух прочел титр с их названием: «Великий Ку-клукс-клан».
Фильм шел с тремя антрактами. По дороге домой потрясенный Винсент всё время опережал деда, словно боялся опоздать к ужину. Однако на перекрестке дед присел на камень и предложил отдохнуть.
– Понравился фильм? – спросил он, поправляя подвязки носков.
– Да, – сказал Винсент, не желая выглядеть неблагодарным.
– Никаких вопросов не возникло? – Дед закурил сигару. Он явно решил, что ужин подождет.
Мысли спутались в клубок, Винсент не мог ухватить хотя бы одну.
– Этот фильм снят человеком, который считает себя лучше других, и адресован таким же, как он, – сказал дед. – Надеюсь, ты никогда не окажешься в их числе, сынок.
В груди потеплело. Дед назвал его сынком.
Продолжили путь, держась обочины, дабы не попасть под пролетавшие экипажи и автомобили. Винсент шел за дедом.
В голове его беспрестанно крутились пугающие кадры из фильма. Вошли в кухню. Увидев в руке чернокожей Нетти сверкающий мясницкий нож, Винсент вскрикнул и попятился.
