Все вышло так, как Рахманов и предсказывал. Следовательзадавал вопросы с видом смертельно уставшего человека. Казалось, мои ответы егоничуть не интересовали. Через полчаса я покинула его со смешанным чувствомдосады и облегчения. В кабинете Рахманова я застала Антона.
Я заметила, что его предложение не пришлось по душе Антону,хотя он старательно улыбался, и отказалась.
— У меня другие планы.
— Я заеду вечером, — кивнул Рахманов.
Приехал он поздно и чем-то был недоволен.
— Твой приятель на редкость деятельный малый, —заявил он.
— Шлимана, конечно.
— Его. Он затеял собственное расследование.Отказывается верить, что убийство совершено из-за пьяной ссоры. Он успел допечьвсех, прокуратуре волей-неволей приходится шевелиться. Тебе не следовало с нимспать, дорогая.
— Ничего. Борька, придурок, лишь зря тратит время, хотьэтого и не понимает. Впрочем, на то он и придурок.
* * *
Проводив Рахманова, я отправилась к Виссариону. На этот разв моем репертуаре преобладал Шопен. Может, по этой причине, а может, из-заотсутствия дождя девки вскоре разбежались, а я, решив выпить чая, перебралась кстойке. Виссарион взглянул исподлобья и, пользуясь тем, что мы одни, произнес:
— Он опять тут рыскал.
— Кто? Тот самый тип?
— Тот самый. Девки видели. Болтался возле твоего дома.Говорят, у тебя новый приятель? Это ему не понравилось. Он увидел его ипоспешно ушел.
— Можно о нем узнать хоть что-то?
— Можно, — пожал Виссарион плечами. — Но этопотребует времени. Он очень осторожен. Проследить за ним ни разу не удалось.Девки говорят, он точно растворяется в темноте. Был и нет его.
— Девки обожают небылицы, — проворчала я. —Пожалуй, стоит навестить хибару, куда он приводил нашу красотку. Вдругчто-нибудь и нарою.
— Вряд ли, — флегматично пожал плечамиВиссарион. — Он не дурак. Не то мы бы уже знали, что он за тип.
— Попробовать всегда стоит, — ответила я,поднимаясь из-за стойки.
* * *
Утром я отправилась по указанному Любкой адресу. Машинубрать не стала, решив, что на сегодня и общественный транспорт вполне сгодится.
Дом выглядел на редкость скверно. Его давно должны былиснести, но почему-то не торопились. Железо на крыше было сорвано, и сквозь дырывиднелись стропила, навевая неприятные ассоциации с потревоженным склепом.Стекла сохранились лишь кое-где на первом этаже, остальные окна внизу забилидосками. Фасад дома скрывала маскировочная сетка, дабы эта развалюха своимвидом не наводила уныние на прохожих.
Я была уверена, что никого тут не застану, даже бомжи врядли обитают в доме в такую пору, когда дожди льют который день, а крышапрактически отсутствует. Но, заглянув в распахнутую настежь дверь квартиры, яуслышала голоса и решила зайти. Двое мужиков выламывали доски пола. Орудовали сусердием, так что меня поначалу не заметили.
— Бог в помощь, — сказала я, устраиваясь накорточках. Вид девицы в дорогом кожаном костюме в таком месте, да еще в такойпозе, произвел впечатление. Мужики замерли и посмотрели на меня едва ли не сиспугом. — Давно трудитесь?
— Так ведь дом на слом… Торговый центр строить будут. Адоски мы с согласия, чего добру пропадать…
— Живете по соседству?
— Ну, — неопределенно кивнул тот, что стоял ближеко мне.
— Мужик тут не появлялся? Лет сорока, сутулый. Может,был в компании кого-то из этих… — Я протянула фотографии, и трудяги ихдобросовестно просмотрели.
— Нет, никого не видели. А мужик здесь жил, приблудный.Мы своих-то всех знаем, а он стороной держался. Освободился недавно.
— Откуда знаете?
— Ну, так видно же человека. Петька Сидоренко егопризнал, сказал, он раньше высоко летал. А кто высоко летает, тому падатьнизко.
— Кто такой Петька Сидоренко?
— Ну, человек… — удивился дядя.
— Понятно. Где его найти можно?
— У пивной. Он там с утра до вечера.
— Имени мужика не называл?
— Фамилию называл, да я не помню.
