Глава первая
В которой выясняется, что всем нужен Дин Альбрайт.
НЬЮ-КАВАГОС
Нью-Кавагос, планета нижнего сектора, являлась курортом для всех толстосумов Федерации. Единственным минусом принятых на ней законов был запрет размещать на планете какие-либо офисы и другие деловые структуры. Вся планета предназначалась только для отдыха. Но своими финансовыми империями надо управлять, даже находясь в миллиардах километрах от них. Поэтому каждый богач, имеющий на планете свою виллу, обязательно имел на ней и свой центр связи и продолжал дергать за ниточки, перекачивая по ним миллионы федов и строя козни и интриги конкурентам. Некоторые, более обеспеченные и влиятельные граждане даже обладали персональными спутниками на орбите, несмотря на немалое их количество, принадлежащее туристическим концернам, которые организовывали досуг толстосумов.
Дон Алонсо де Испина являлся законопослушным гражданином Федерации и имел в каждом ее секторе не по одному филиалу повсеместно известного межнационального концерна «Сфинкс». «Сфинкс» объединял множественные направления в экономике — от банковского дела до сети мелких ресторанов и кафе. В более узких кругах дона Алонсо де Испина называли отцом отцов, и он возглавлял межпланетарный преступный синдикат «Дьяволы ночи», занимавшийся разбоем на всех дорогах вплоть до космических, работорговлей, торговлей оружием и наркотиками и многим, многим другим.
На Нью-Кавагос отец отцов находился большую половину финансового года, установленного в Федерации, и проживал на персональном острове площадью всего в пять десятков гектаров земли и стоимостью в несколько годовых бюджетов какой-нибудь небольшой аграрной планеты. Его роскошное, умащенное благовониями, разжиревшее тело окружали сотни комнат личного особняка и с десяток красавиц, появлявшихся и исчезавших с поразительной быстротой. Жизнь его текла размеренно и спокойно. Ее правила устанавливались самим доном. Единственным фактором, отравляющим жизнь, являлись ранние ежеутренние доклады. Эту традицию отец отцов не мог отменить. Утренним бичом для дона Алонсо был капитан его службы безопасности, бывший старший полковник федеральной контрразведки О'Хаара. Установленное доном правило могло быть им же и отменено, но де Испина прекрасно помнил, как сел на трон синдиката «Дьяволы ночи».
Предыдущий отец отцов любил поспать, и это стоило ему жизни. Бешеный ботсван, удравший из клетки местного зоосада, разорвал главу клана. Охрана, как и ее хозяин, с наступлением утра пребывала в расслабленном состоянии. В ходе расследования причин смерти уважаемого гражданина Федерации возникло несколько не совсем удобных вопросов, требовавших ответов. Нужные ответы были найдены, щедро оплачены, и инцидент быстро исчерпал свою значимость. Дон Алонсо был уверен, что ранние доклады и его утренний подъем способствуют его безопасности и укреплению дисциплины в клане.
Отец отцов слыл непредсказуемым человеком, что поощрялось и даже инициировалось начальником его службы безопасности. Всегда и для всех первое лицо «Дьяволов ночи» являлся бодрствующим. Данная иллюзия подтверждалась тем, что по наиболее часто возникающим финансовым вопросам всегда имелась заготовленная голографическая запись, которую демонстрировали начальникам филиалов, имевшим наглость беспокоить отца во внеурочное время и боявшихся принять собственное решение. Хотя такие руководители долго в филиалах не задерживались. За подобного рода связь отвечал главный финансовый управляющий.
В это утро О'Хаара, как обычно подтянутый, чисто выбритый, в безупречном легком костюме песочного цвета, появился в спальне своего работодателя с неизменной черной кожаной папкой в руках, впрочем, никогда не открывавшейся. Отец отцов сидел в кровати. Перед ним стоял утренний столик для первого завтрака. Чашка черного кофе была уже пуста, и хозяин спальни наслаждался первой утренней сигаретой. Табак для нее был собран за несколько сотен миллионов километров от Нью-Кавагоса.
Традиции оба мужчины строго соблюдали. О'Хаара всегда входил в спальню без предварительного доклада, а дон Алонсо всегда задавал один и тот же вопрос: какие нерадостные сообщения ждут его сегодня. Нерадостные сообщения, способные огорчить де Испина, звучали очень редко. Те, которые могли его заинтересовать, обычно докладывались в конце дня, предварительно подработанные психологами службы. Впрочем, О'Хаара, если это было необходимо, никогда не стеснялся в выражениях и не сглаживал возникшую ситуацию.
