VI
Киш открыл глаза и увидел покатый склон, полянку, аккуратно выстриженную мышами. Рядом, размазав по траве морошку и большой красный гриб, валялся, раскинув натруженные руки, пьяненький Кутха. Десяток оленных быков, выпучив глаза, восторженно смотрели в сторону Киша.
«Что это с ними?» – «Присматриваются». – «Зачем присматриваются?»
Икики не ответил. Может, не хотел.
Может, Кутха лежал слишком близко.
Правда, вид у Кутхи был самый простой.
Кукашка прожжена в нескольких местах, сзади прогрызена мышами.
Подошла Ильхум. Огорченно спросила: «О, Киш! Что творишь?»
Ответил: «Мама Ильхум, сам не знаю, что творю».
«Всю тундру свел с ума. Издали бегут смотреть».
Недоверчиво, с укором поджала губы: «Опять письмо тебе».
Киш глянул на заиленную кромку берега. Среди мышиных и оленных следов выделялись два слова:
…мне напишешь…
Спросил: «А новости есть?»
«О таком спроси Кутху. Сам спроси».
«Мама Ильхум, зачем принесла глиняный горшочек?»
«Это я давёжное вино принесла. Кутха проснется, спросит, а горшочек рядом».
Укорила: «Ты, наверное, рецепт от Билюкая не принес. Кутха совсем расстроится. Старый стал. На уме одно: пить вино и смотреть на красивое».
Покачала головой: «Стыд, стыд. Раньше звери жили без греха, любили тишину, жили с удовольствием. Потом пришли Дети мертвецов. Стали драться, воровать, подглядывать из-за угла, а зверям интересно, они тоже живые. Врать стали. Появится такая красивая, – странно посмотрела на Киша, – уткнется лицом в ладони, попа кругло отставлена, даже старый дурак, – горестно глянула в сторону Кутхи, – кричит: «Такую иметь буду!»
Возмущенно всплеснула руками: «Раньше все знали: брата кушать нельзя, сестру нельзя, маму. Даже племянника нельзя. Раньше считалось: на свою сестру не смотри. Как лунный свет, так красива, а всё равно – не смотри, отведи нескромный взгляд в сторону».
«Разве изменилось?» – тревожно спросил Киш.
«Раньше Кутха и Билюкай вместе работали. Упадет много снегу, Билюкай ездит верхом на куропатке, а Кутха лыжи придумал. Считалось так: чужому не завидуй, со следа не сбивай, запаса у белки не забирай – как белке зиму бедовать без запаса? Зверя Келилгу без дела не бей по мягким ушам. А еще такое, – сказала, удрученно сложив руки на кругленьком животе. – Вот самец найдет корень сараны вкусный и длинный, а другой корень маленький, сморщенный. Раньше жене нес вкусный и длинный, а теперь несет маленький, сморщенный. А вкусный отдает чужой самке. Ждет от нее поступков, каких раньше не было».
«Разве изменилось?» – еще больше встревожился Киш.
«Когда у народа Аху запасы большие, к ним тайком наведываются мыши четанаусчу, вы четанами их зовете. Не хотят работать. Но ведь это сам Кутха придумал. – Добрая Ильхум скептически поджала тонкие губы. – Ну ладно. Что сделаешь? Ну, пусть возьмут чищеной сараны, сухих ягод, вяленых грибов, кореньев, зачем посыпать общие запасы порошком тертого ядовитого корешка? Один плохой поступок ведет к началу многих других. И Дети мертвецов всех переполошили. Тундру пугают, вытаптывают ягель и морошку, спускают железные трубы в царство Билюкая, требуют тепла, будто в тундре должно быть тепло».
Укорила: «И вы… Зверя Келилгу мучаете…»
