Месяц назад
Глубоко за полночь – то ли два, то ли три часа.
Весь день шел дождь и идет до сих пор – слышно, как капли тарабанят сверху по крыше.
В дальнем углу склада, где прохудилось кровельное покрытие, вода образовала на бетонном полу растекшуюся лужу.
Генераторы на ночь отрублены, и он ступает в кромешной темноте, подсвечивая себе дорогу лучом фонарика.
Он спускается вниз – несколько пролетов гулких металлических ступеней, звенящих эхом в темноте. Он идет в подвал.
На подходе к каземату он вынимает из кармана связку ключей и отпирает вначале замок, а затем засов.
Толчком открывает дверь; какое-то время белесый круг фонарика пляшет по стенам, пока, наконец, не нащупывает приваленное к углу дальней стенки человеческое существо. Оно сгорбленно сидит, прикованное к стене цепью с железным ошейником, как в темнице Средневековья.
Человек – изможденный, чахлый, беззубый, борода клочьями – щурится слезящимися глазами на свет.
Последний месяц Лютер кормит его насильственным образом: после семи лет заключения узник неоднократно пытался покончить с собой.
Но Лютер этого допустить не может.
Он по-прежнему требует, чтобы Эндрю З. Томас носил шлем, хотя по правде сказать, у него и сил уже нет на то, чтобы как следует шарахнуться головой о бетон.
Лютер усаживается перед ним на корточки.
– Что-то я совсем не слышу, как ты печатаешь.
Он прикасается к старой печатной машинке, несколько лет назад принесенной сюда в порядке глумливой шутки. Возле стены по-прежнему топорщится кипа из пяти тысяч страниц, напечатанных в один интервал (есть вероятность, что на «Ибэе» за нее можно выручить кругленькую сумму).
Первые несколько сотен в ней довольно приличны, но затем, когда стало сказываться бремя узничества, текст постепенно скатился в безумие.
Бессвязные предложения, а затем просто сумбур из слов.
Ну а в итоге одно-единственное слово, покрывающее пять груд бумаги:
ЛЮТЕРЛЮТЕРЛЮТЕРЛЮТЕРЛЮТЕР
ЛЮТЕРЛЮТЕРЛЮТЕРЛЮТЕРЛЮТЕР
– Я почти уже закончил, – доверительно-вкрадчивым голосом говорит Лютер. – Но надо, чтобы ты продержался еще немного. Ты же у нас центральный элемент. И если ты это сделаешь, то я обещаю дать тебе то, чего ты так хочешь.
Цепь звякает о стену, и Энди с мукой поднимает голову.
– Что именно? – произносит он.
Выходит сипло, едва ли не шепотом, но Лютер все равно смотрит, обомлев.
