Пассивная любовь – это такой вид любви, когда предлагается забота, и вам не нужно особенно стараться, чтобы добиться ее. Она требует больше чутья и эмпатии со стороны дающего и больше способности восприятия впечатлений от принимающего. Получение пассивной любви может оказывать глубокое исцеляющее воздействие на не получивших хорошего материнства женщин, которым приходилось быть такими активными в попытках заслужить любовь. Они так сильно стыдятся своей потребности в эмоциональной поддержке, что, когда ее получают без необходимости озвучивать свои потребности явно, это утешает их[101].
Если вы чувствуете, что вашу потребность в эмоциональной поддержке и привязанности нежно заключает в объятия материнская фигура, и позволяете себе принять пассивную любовь, в вашем теле, сердце, разуме и духе происходит постепенная релаксация. В этой релаксации вы можете пройти через период горя из-за того, что не получили заботу и нежную любовь, в которой нуждались, пока росли. Однако, позволяя этой боли течь и высвобождаться, вы можете перейти на более глубокий уровень релаксации, где вы способны получить доступ к той, какая вы есть на самом деле. Вы также можете постичь истину своей взаимосвязанности со всеми существами, которая освобождает вас от испытываемого вами глубокого чувства одиночества[102].
Многие согласятся, что расслабление до уровня более глубокой связи и своей потаенной сущности и есть столь необходимое исцеление. Можно сказать, что это наше неотъемлемое право, потерянное в детстве, когда мать не могла поддерживать присутствие ребенка.
Работа с этой сущностью иногда требует большего, чем традиционные пятьдесят минут. Могут потребоваться сеансы продолжительностью в несколько часов, и при определенных обстоятельствах это может принимать особые формы. Пэрис, опрошенная клиентка, рассказывала о целой серии сеансов, проведенных с психотерапевтом после того, как они проработали больше года по телефону по вопросам, связанным с ее эмоционально безучастной матерью. Она приехала в город, где проживал ее психотерапевт, и остановилась в близлежащем мотеле, чтобы получить несколько длинных сеансов, даже включая время вне сеансов, проведенное с семьей терапевта. (Не забывайте, что мы ведем речь о любящем человеческом контакте и приобщении человека, который всегда чувствовал себя нежеланным родной матери.)
Вот как Пэрис описала прорыв к своему глубочайшему центру младенческой боли и что значили для нее объятья терапевта.
Я проливала слезы из своего сердца и глубины своего существа, и в этот момент больше, чем когда-либо, нуждалась в том, чтобы кто-то с любовью меня обнимал и удерживал, что и сделал мой терапевт. Через некоторое время мне показалось, как будто меня держит не просто мой терапевт, хотя я и знала, что это была она.
(Позднее) у меня возникало потрясающее ощущение, что тогда меня обнимала сама Любовь и что это было больше, чем мой терапевт и ее семья, и что это было гораздо глубже. Мы прикоснулись к ядру реальности, и это объятие любви – для меня метафора той любви и объятий, в которых я нуждалась всю свою жизнь. Тоска по тому, чтобы быть желанной, действительно желанной; понимать, что я хотя бы существую и мне не нужно зарабатывать право существовать и быть живой; что я красива и достойна любви (чтобы меня обнимали, а не обращались со мной, как с отравой). Ну, что еще можно сказать?
Это восстановление раннего материнства – очень мощное лекарство, которое не всегда хорошо поддается контролю. Я слышала о целом ряде терапевтов, обеспечивающих поддержку, длительный визуальный контакт, исцеляющие словесные послания, а иногда и бутылочку с молоком. Клиенты сообщали о неоднозначных результатах, и мне рассказывали о серьезной травме, когда терапевт бросил клиента, которого до этого побудил возвратиться в зависимое состояние. А иногда работа была безопасной, но не всегда действенной для клиента. Первое правило хорошего материнства – подстройка, так что даже действующие из лучших побуждений и сострадательные терапевты, находящиеся не в полной гармонии с клиентом, не добьются лучших результатов.
