Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 72
постельных подвигах разошлись достаточно широко…
За дверями послышался шум, ругань… Знакомый голос, успел озадачиться несколько нетрезвый Владимир. Думал он не долго – в залу ворвался Тимоня с пистолями в руках.
– Княже, беда! – Закричал он, – Гвардия поднялась, Екатерину на царство кличут!
Широкими шагами принц пошёл к выходу, когда дорогу ему преградил сам хозяин дома.
– Принц, это просто россказни слуги, гвардия по пьяной лавочке часто шалит, – выразительно сказал Кирилл Григорьевич[110], глядя в глаза. Тот продолжил движение и гетман нервной скороговоркой продолжил:
– Не стоит в это лезть, принц.
Скрипнув зубами, Владимир отстранил Разумовского и Тимоня кинул ему саблю. Крутанув тальвар, из ножен его вытаскивать не стал и выразительно посмотрел на Кирилла.
– Пропустить, – велел гайдукам[111] тот, пытаясь выглядеть достойно.
Выйдя из ворот Аничкова дворца, они уже бегом направились к лошадям.
– Говори, – коротко велел князь денщику.
– Шумят, – ответил тот, – знаю, что Измайловский точно за Екатерину. Орловы, Пассек, Бредихин – во главе гвардейцев, других пока не знаю.
Зимний пока ещё был свободен – редкие кучки пьяных гвардейцев только начали подтягиваться.
– Куда! – попытался было остановить принца один из них, но узнав, моментально стушевался. Бегом он направился в сторону покоев императора. Растерянные придворные с бледными лицами разлетались с его пути.
– Ты за Павлом, – бросил князь по дороге Тимоне, – и наших там собери.
В покоях императора уже был Миних, уговаривающий растерянного государя бежать в Кронштадт.
– Грифич, ну хоть ты скажи, – обратился к нему уже охрипший фельдмаршал, – я уже устал твердить, что в Петербурге просто опасно – мы не знаем, кто из гвардейских полков остался верен.
Взглянув на Государя, попаданец понял, что тот в ступоре и просто не соображает нормально.
– Куда предлагаешь?
– В Кронштадт, – быстро ответил Миних. На секунду задумавшись, Грифич прикинул расположение, гарнизоны и кивнул согласно.
Затем быстро шагнул с Петру и коротким, еле уловимым движением ткнул того в сонную артерию. Государь закатил глаза и попаданец тут же подхватил падающего, говоря:
– Императору дурно, мы едем в Кронштад!
Повернулся к ошарашенному Бурхарду и произнёс:
– Воронцову сюда же, быстро. Никаких туалетов[112], левреток и прочей ерунды, через пятнадцать минут выезжаем верхом.
Фельдмаршал шутливо вытянулся во фрунт и взял операцию на себя.
Здешние… аборигены были ничуть не глупее попаданца, но вот некоторые вещи они впитывали с молоком матери. К примеру – даже решительный и бесцеремонный Миних тратил время на уговоры, вместо того, чтобы действовать решительным образом. Особа правителя священна – и точка.
Убить могли – и убивали, но "правильные" подданные не могли позволить себе ТАКОГО. Тут либо бунтовщик – и покатилась душа в рай, либо верный холоп, готовый ради заведомо глупой прихоти повелителя совать голову в петлю. Ну а у Владимира такого пиетета не было – изначальное воспитание совсем другое.
Фельдмаршал ещё раз доказал свои организаторские способности – всего через пятнадцать минут ближайшее окружение Государя уже сидело верхом. Сам Пётр с Наследником был окружён людьми Павла, зорко смотрящими по сторонам. Огнестрела у каждого было…
Князь взял с собой пять заряженных картечью мушкетов, да четыре пистоля[113], да две сабли – прорываться… Не хуже были вооружены и остальные придворные-мужчины. Впрочем – не все, некоторые сжимали в руках символические пистолетики и пугливо оглядывались по сторонам. Ясно было, что участвовать в… мероприятии они явно не горят, потому и стараются дистанцироваться от оружия.
Сходу пошли галопом, Пётр мотался в седле тяжёлой куклой, придерживаемый с двух сторон опытными наездниками. Ну и привязан был – после удара по сонной артерии князь не дрогнувшей рукой щедро накачал его снотворным. А что делать? Если в критической ситуации человек не соображает, придётся соображать за него…
– Виват Екатерина! – Заорала большая группа Измайловцев, преградившая путь авангарду. Орали не от молодчества – работала система опознания "свой-чужой".
– Бах! бах! бах! – загремели выстрелы, сметая заслон. Картечью в упор, да из десятка мушкетов…
– Ништо, княже, – оскалил белые зубы Емельян, скакавший в авангаде, – коль проиграем, всё одно нам не жить, сколько бы не натворили.
Владимир только усмехнулся – дураку ясно. Впрочем… Не факт – многие в критической ситуации действуют как Пётр – впадают в ступор. Ну и неминуемая, в случае поражения, смерть – стимул хороший…
Улицу перегородила импровизированная баррикада из всякого мусора – ничего опасного, но верхом не пройдёшь. Объезжать? Это Петербург с его каналами и мостами, так что перекрыть улицы не так уж и сложно. Остаётся…
– Карабинеры! – Рявкнул он во всю глотку и из основного отряда выехало полдюжины метких стрелков во главе с Минихом. Сценарий был обговорен заранее – самые меткие стреляют, остальные перезаряжают и подают. Ну и он с Тимоней, Пугачёвым и Аюкой идут в прорыв с клинками – если понадобиться.
Нарезные ружья глухо забахали и из-за баррикады раздался мат и крики. Вот ещё одно отличие – современники Владимира, завидев наведённые ружья, просто легли бы или спрятались за ближайшее укрытие. Здесь это "невместно" – нужно стоять, выпятив грудь… Не совсем, конечно, да и такому поведению есть оправдание.
После залпа защитники баррикады попрятались, а самых смелых выцеливали стрелки с карабинами[114], стоящие вне досягаемости. Под таким прикрытием штурмовая группа подобралась поближе и… Короткий разбег и экстремал широким прыжком перелетает препятствие. Защитники ожидали нападения, но не с неба, так что отбив неуверенный выпад протазаном особо шустрого преображенца, спортсмен приземлился за спинами врагов.
Широкое движение кистью – и поперёк спины унтера возникает кровавая полоса… Увернуться от широкого удара прикладом, кончиком клинка дотянуться до горла… Замешкавшемуся рядовому, потерявшему равновесие, ребром левой руки по основанию шеи. Хруст.
Тут подоспел и остальной авангард, связав боем два десятка оставшихся гвардейцев. Нельзя сказать, что это были волки, напавшие на овец, но… Всё они были не просто отменными бойцами, а бойцами, прошедшими кровавую кампанию и умели применять свои знания не только в теории. Во всяком случае, тот же Аюка от хлестанувшей в лицо крови врага только взвыл по волчьи и явно впал в своеобразный транс.
– Пали! – Услышал Рюген голос Миниха, а затем и звуки выстрелов. Подоспевший основной отряд практически в упор расстрелял оставшихся гвардейцев.
– Контроль! – Прорычал князь и прошёлся по баррикаде, добивая оставшихся в живых. Такая привычка была у многих ветеранов – слишком часто покрытые кровью "трупы" оживали и всаживали клинок в спину товарищу. Ну а если он просто тяжело ранен, то с современным уровнем медицины это элементарное милосердие – всё равно умрёт, только мучительно…
Быстро
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 72
