Глава XXX Сектор Саксония, Олимпик-сити, Олимпия, 6 января 3002
Когда суперинтенданту Фарроу доложили – из «конюшни» Гросса ведётся трансляция в планетарную инфо-сеть, он поначалу решил: преступники пошли стандартным путём и начали торговлю за жизнь заложника. Просмотрел запись и вознёс хвалу Всевышнему за то, что наделил раба своего разумом.
Не зря сердце старого спеца предостерегало: не торопись, выжди. Грабители и террористы, говорите? Хрен там! В здании на Штернхаффене засели перцы покруче – легионеры из Сожжённой зоны!
Человеку с трясущимися поджилками нечего делать на должности начальника планетарного управления безопасности, в особенности олимпийского. Одинаково непригоден для этой работы и дуболом с рефлексами бультерьера. Окажись ночью на месте Фарроу такой терминатор – и людей бы зазря положил, и дело провалил.
Ну, ладно, пронесло. Начнем потихоньку.
Суперинтендант распорядился выкатить на перекрёстки оцепленного квартала бронетранспортёры. Командирам патрулей накрепко вбил в голову: тот, кто спровоцирует агрессию, горько пожалеет, что на свет родился. Без приказа ни шага, ни вздоха. С тем и выдвинулись. Без суеты, ненавязчиво – мы тут постоим немного. И вам, и нам спокойней будет.
Сканеры показывали: в «конюшне» на ходу три реактора ТЕХНО и один меньшей мощности, по всей видимости – доспех той здоровенной девицы, что назвалась трибуном легиона. Попыток выйти и расчистить дорогу «гости» пока не предпринимали. Похоже, хватило ума понять: убэшники не нарываются, а честно отрабатывают свой хлеб.
«Потерпите, ребята, – мысленно увещевал глава сил безопасности и своих, и чужих. – Скоро всё закончится, и разойдёмся».
В напряжённом ожидании прошло с полчаса.
Звякнул сот-комм.
– Фарроу слушает.
– Здравствуй, дорогой. – Голос Бенжамина Вайнстайна – председателя Спортивного комитета олимпийцев – чуточку хрипел, как у человека, которого недавно разбудили. – Ты сейчас занят? Уделишь мне минуту?
– Только минуту, Бен, – твёрдо объявил хитрец. – Дел по горло. Спецоперация по поимке зачинщиков вчерашних беспорядков.
– Да, тяжёлые нынче времена, – понимающе протянул собеседник и в свою очередь пожаловался: – Вот и у нас проблемы. Бизнес уже не тот, что был до войны, да и чемпионат как-то вяло проходит. Нет изюминки.
Помолчали.
– Сэм, напомни, сколько лет ты возглавляешь наш УБ?
– Пятнадцать.
– Пятнадцать, – эхом повторил председатель, выдержал паузу и сменил тему. – Говорят, на Штернхаффене готовят уникальный плей-офф. Хочу съездить, посмотреть. Составишь компанию?
– И рад бы, да не могу. Убийства, терроризм…
Вайнстайн не дослушал и озвучил таксу:
– Один процент.
Суперинтендант всё-таки закончил фразу:
– …мятеж. Три.
– Полтора.
Настала очередь Фарроу держать паузу. Он помолчал и затем поинтересовался:
– Кто выйдет от наших?
– Майбах, Чёрный Дракон и Джинны. Два.
– Я приеду на матч, – согласился суперинтендант.
В конечном счёте поединок – та же разновидность правосудия, пусть и порядком забытая.
История «Джиннов Аладдина» насчитывала всего пять лет. Тем не менее к началу сезона три тысячи второго года клуб занимал первую строку в рейтинге чемпионата. Команда уже две олимпиады подряд брала чемпионский титул в тяжёлом весе и всерьёз нацелилась добыть его и в третий раз.
Аладдин Физули – владелец и главный тренер клуба – поднялся, что называется, из низов. Сам когда-то выступал на стадионе, основал клуб, нашёл спонсоров под проект, набрал отличных пилотов и поставил им задачу: выиграть не только командный турнир, но и взять четыре первых места в индивидуальном зачёте. «Джинны» уверенно шагали к титулу абсолютного чемпиона, а их хозяин – к большим деньгам и славе.
И надо ж такому случиться – плей-офф!
Собственно, Физули волновал не столько факт проведения суперматча, сколько его возможные последствия.
Обычно схватки на олимпийских стадионах крайне редко доходили до настоящих боевых действий. Профессиональные гладиаторы лучше других сознавали, чем рискуют, а потому старались держаться в рамках спортивного состязания. Другое дело – легионеры.
В молодости Аладдин ходил на войну и видел смерть. Сегодня война пришла на Олимпию, и смерть посмотрела на него ледяными глазами твари, что бросила вызов олимпийцам.
Эх, была б возможность отказаться от бессмысленной и опасной авантюры. Так нет же! Майбах – вписался, Такеда – вписался, пришлось и ему дать согласие.
