Вексель на три миллиона
Женю (или, как все его чаще называли, Евгения Эдуардовича) Иванова я знал еще по университету, не раз бывал у него дома. Несмотря на посконную фамилию, внешность он имел до анекдотичности семитскую: крупные черты лица, высокий с залысинами лоб, вечно спутанные космы черных волос, борода, грустный взгляд из-под очков с большими диоптриями, перманентная сутулость плюс склонность к пространным заумным речам. Ко всему этому, само собой, сугубо меланхолический темперамент. В общем, классический такой еврейский интеллигент, прямо из анекдота. Отец – доцент-филолог, специалист по чувашской литературе (четвертушка чувашской крови передалась и сыну, но на фенотипе никак не сказалась), мать умерла еще в годы учебы.
После универа Женя угодил на два года офицером в армию – и, в силу «еврейского счастья», попал в Сумгаит аккурат к началу тамошних кровавых событий. Это несколько способствовало омужествлению (как и регулярные картографические экспедиции на Урал и в Сибирь во время учебы), но интеллигентность отнюдь не искоренило.
Пару лет после армии Иванов отработал в какой-то научной конторе, после чего подался в бизнес. Чем именно он занимался, никто из знакомых понять не мог: Эдуардыч бурчал под нос умные слова, из которых можно было лишь сделать вывод, что занятия у него серьезные и шибко интеллектуальные.
Примерно с такими текстами явился он ко мне домой в то хмурое утро, когда мы, наколядовав где-то денег на бензин, собрались выручать застрявшую на «Белорусской» «Волгу». Честно говоря, слушать спросонья какой-то невнятный бред хотелось меньше всего, но в речи гостя время от времени проскакивали всякие интересные ключевые слова, главными из которых были «три миллиона долларов». Людям, у которых не хватало денег на самое необходимое, гость показался чуть ли не посланцем небес.
Немного смутило то, что столь серьезный предприниматель предлагает нам вступить в партнерские отношения. Понятно, что обуть нас не на что (да и не похож понурый интеллигент на афера), но куда же, так сказать, девались предыдущие компаньоны?.. На эти вопросы Евгений отвечал совсем уклончиво, но нам уже все было по барабану. «По одежке протягивай ножки», а тут вроде солидный человек с какими-то предложениями. Хотя и решительно непонятно с какими.
– Понимаете, Сергей Юрьевич, – монотонно, не меняя интонации, бормотал Иванов, немигающим взглядом уставившись поверх очков на люстру, – наши отношения с Калининской АЭС начались с того, что мы ставили им компьютерную сеть для отдела ТНП…
Длинная пауза.
– Ну и чего? – вытянул от любопытства шею нетерпеливый Бублик.
– Видите ли, Владимир Васильевич… В общем, сеть мы им поставили.
Пауза.
– Собственно, именно благодаря им мы вышли на «Тверьхимволокно»…
И далее в том же духе. После трехчасового допроса мы выудили из собеседника примерно следующее.
У Жени и его компаньонов наладились какие-то связи с электростанцией. Судя по всему, он и сам не вполне понимал, как именно их можно использовать: по крайней мере нарисованные на бумажке схемы привели нас в состояние глубочайшего транса.
– Дело в том, – вещал Иванов, – что для работы с КНО (казначейские налоговые освобождения) необходимы цепочки минимум из четырех звеньев, каждое из которых должно быть представлено отдельным юрлицом…
Задним числом должен признать, что предлагаемые схемы были действительно нетривиальными – более того, от столь сложных комбинаций я успел за эти годы банально отвыкнуть. Как, впрочем, и от подобного метода ведения беседы: в наших кругах было принято выражаться куда проще. Для Бублика же все эти выкладки и вовсе выглядели совершеннейшей китайской грамотой.
Был, впрочем, и субъективный момент, о котором мы еще не знали: Евгений Эдуардович обладал способностью запутывать к чертовой матери вещи вполне простые. Вова попытался восстановить хотя бы частичный контроль над ситуацией.
– Так что там с тремя лимонами грина?..
– Понимаете, Владимир Васильевич, получилось… ммм… так что… в общем, «Тверьхимволокно» должно АЭС денег за электричество…
– Ну! Ну!
– Этот долг был оформлен в форме их векселя… ммм… А замдиректора АЭС не знал, что с этим векселем делать, и передал его мне…
