1. Мессана
Незадолго до рассвета ведомые Фемистоклом рабы подошли к окрестностям Мессаны. Когда они миновали заброшенные поля со следами пепелищ на месте богатых вилл, первые лучи солнца уже высветили полуразрушенные стены крепости большого портового города на самой границе между Сицилией и Италией.
— У вас есть даже тараны? — уважительно спросил Клеобул, показывая Фемистоклу на зияющие проемы в крепостных стенах.
— Нет! В этом нам помогли сами римляне.
— Римляне?!
— Они были так самонадеянны после победы над Карфагеном, что даже не потрудились укрепить стены здешних городов! — объяснил Фемистокл. — Разве они могли подумать, что соседняя провинция, которой они привыкли пользоваться с таким удобством, станет когда–нибудь театром войны?
— Поэтому вы так быстро овладели почти всей Сицилией?
— Да, и еще потому, что римское войско совершенно разложилось в этих теплых и сытых краях!
— Ты забыл, что мы победили только благодаря великой мудрости нашего славного Антиоха! — воскликнул подъехавший Серапион.
— Конечно! — одними губами усмехнулся Фемистокл. — Без его молитв и небесных знамений мы не взяли бы ни одного города с развалинами вместо стен, где против нас стояли разучившиеся держать мечи легионеры!
Серапион злорадно сверкнул глазами и прикрикнул на плетущихся позади рабов:
— А ну, поторопись, если не хотите пропустить самое интересное!
— Штурм? — воскликнул Фрак, прибавляя шагу.
— Как бы я хотел подождать здесь, пока закончится эта бойня! — признался Клеобул, с ужасом глядя на стены крепости, усеянные фигурками обреченных мессанийцев. — И этот варвар может называть это интересным?!
— Серапион имел в виду не сам штурм, а то, что у нас обычно предшествует его началу, — пояснил Фемистокл. — Евн делает это для того, чтобы нагнать больше страха на осажденных и придать мужества и ярости своим воинам! Он дает перед каждым штурмом настоящий спектакль!
— Он держит еще и актеров?!
— Зачем? В этом спектакле действующие лица — сами рабы! Кстати, Евн тоже принимает в нем участие!
— Как? Сам царь?!
— О–о! — протянул Фемистокл. — Это самый талантливый актер из всех, кого я видел когда–либо на сцене. А впрочем, и в жизни тоже! Никто лучше него не знает, когда надо надевать комическую маску, когда — трагическую, а когда быть самым настоящим царем! Хотя… до сих пор не могу понять, кто он: царь, в котором сидит раб, или раб, в котором сидит царь. Впрочем, скоро ты сам сможешь оценить это его непревзойденное качество. Но для этого нужно поспешить — Евн не любит затягивать со штурмом!
Словно в подтверждение его словам, все пространство перед осажденной крепостью стало приходить в движение. Лагерь рабов просыпался, в небо прямыми столбами поднялся дым от множества костров.
Подслушавшему разговор греков Проту было интересно увидеть в роли актера самого царя, пусть даже и рабов.
Он спрыгнул с повозки, догнал размашисто шагающего Фрака и, стараясь не отставать от этого сильного, мужественного человека, во все глаза смотрел на огромное скопище рабов.
Сколько же их тут было: тысяча?
Сто тысяч? Миллион?!
Казалось, рабы всего мира стеклись сюда, чтобы расплатиться со своими господами за свои муки и унижения.
Поравнявшись с лагерем рабов, Прот не переставал изумляться богатым нарядам и дорогому оружию подданных Евна–Антиоха. Проходя мимо одного из костров, он заглянул в глиняную миску воина и восторженно покачал головой, увидев в ней мясо.
Фемистокл вел их в самый центр разноязыкой, шумной массы людей.
У самого высокого шатра из ярких тканей, в котором могла бы легко уместиться целая сотня воинов, он приказал подождать его и исчез за пологом.
Пропустившие члена Совета часовые вновь скрестили длинные копья и встали у входа с самым воинственным видом. Прот подивился огромному росту этих людей, звериным шкурам, в которые они были одеты, и свирепым лицам.
Вскоре полог шатра распахнулся, и появился Фемистокл, а следом за ним еще несколько незнакомых людей.
