1
Короткий стук, и в комнату Давида впорхнула Лея. В руках она держала огромный ком черных перьев с длинным клювом и блестящими глазами-пуговицами, сразу зацепившими Давида пристальным взглядом.
– Посмотри, какой у нас гость, – сияя, сказала девушка. Она подсела на краешек кровати, поглаживая птицу по голове. – Представь, Кербер сидел на карнизе в гостиной и стучал клювом в окно!
Пока она ласково теребила ворона за клюв, что тому явно не нравилось, Давид скосил взгляд на правую лапку птицы, аккуратно вцепившуюся в руку девушки, – на ней не было одного когтя.
– Скажи господину Гедеону: «Здрррасте!» – весело попросила она. – Ну же, Кербер?
Ворон тряхнул головой и уставился на Давида – птица знала, о ком говорят!
Лея пожала плечами:
– Не хочет!
Она поднялась с кровати, вынесла птицу в коридор и, тотчас вернувшись, сказала:
– А я не хочу, чтобы он за нами подглядывал. – И, рассыпав по лицу Давида рыжие волосы, поцеловала его в губы. – Поторопись, скоро будет завтрак!
Лея так же упорхнула. Но Давид не хотел никуда торопиться. Дурное расположение духа атаковало его. И победило. Подумать только – «бессмертная» птица Риваллей вернулась! В глубине души он наделся, что Лея внесла к нему другого ворона – наконец, все они одинаковы! Шесть лет его не было в этом доме! А ведь он, Давид, уже стал забывать о существовании нелюбимого соседа. «Постучался клювом в окно». Словно редкий почтальон с недоброй вестью. Черный, как ночь, почтальон. Свидетель всей его прежней жизни – каждого дня, часа, минуты.
Так где же проходили его дороги? Где было его небо? И зачем он вернулся?
2
Днем Пуль сообщил, что едет на иллюзион, который предлагает всем любопытным некая г-жа Элизабет, или – Повелительница Птиц. Она расположилась в шатре – за городом, берет за выступление сравнительно низкую плату, каждое ее представление не похоже на предыдущее. В труппе всего четверо: госпожа Элизабет, конферансье и двое рабочих сцены. В Пальма-Аму г-жа Элизабет приехала недавно и скоро уезжает. Все это Карлу Пуливеру рассказал знакомый фокусник. На одном из сеансов она показывала зрителям в огромном зеркале, какими они станут через много лет. Говорят, люди вылетали из ее шатра пулей. Да что там – проклинали ведьму! Став свидетелем зрелища, как она собирает вокруг себя сотни птиц, фокусник, знакомец Пуля, умолял г-жу Элизабет взять его в ассистенты, но она ему отказала.
В семь вечера трое молодых людей были на месте. Темно-синий шатер г-жи Элизабет, усыпанный золотыми звездами, внешне выглядел как самый обычный цирк-шапито, но внутри все было устроено на манер театра – с высокой сценой и занавесом. Пробиться в зрительный зал, гудевший и не жалующий вновь прибывших, оказалось не так-то просто!
Ученики Огастиона Баратрана заняли места на последнем ряду. Сцену закрывал бархатный занавес. Большой свет погас. Шум в зале затих, но какой-то шутник успел сказать:
– Сейчас к нам пожалует черт в юбке, это точно!
Но пожаловал на сцену не «черт в юбке», а высокий господин в цилиндре, долговязый, с длинными, горизонтальными, чуть закрученными вверх усами, отливающими медью, и тростью под мышкой.
– Уважаемые господа, – лениво проговорил он, – еще минута, и госпожа Элизабет выйдет к вам. Ждите, господа, ждите. И вы не будете разочарованы!
Давид прищурил глаза: однажды он уже видел этого человека. Видел случайно, мельком. И готов был забыть его навсегда, если бы не сегодняшнее выступление, не этот вечер…
