Френсис все еще колебался. Энрико стал пространноуверять его, что
- Неужели вам так скоро надоело... искать сокровище?
сердце ответило ей: "да". Она любила Генри так жеискренне, как Френсиса, и
по-разному волновали те, которые были разными.
Бокас-дель-Торо - и уехать, - говорил между тем Френсис еежениху. - А вы
с Энрико отправляйтесь за сокровищем и, если найдете его,поделите пополам.
обратился к Генри.
священную кисть. - Тебе придется пойти с нами. Ведь именно тебя хочет
отблагодарить старик за спасение своего сына. И он отдаетсокровище не нам,
а тебе. Если ты не поедешь, он не прочтет нам ни одногоузелка.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Неделю спустя из Сан-Антонио в один и тот же деньвыехали в Кордильеры
три разные экспедиции. Первая - на мулах - состояла изГенри, Френсиса,
пеона и его престарелого отца, а также нескольких пеонов сплантации Солано.
Каждый пеон вел на поводу мула, нагруженногопродовольствием и снаряжением.
Старый Энрико Солано в последний момент был вынужденотказаться от поездки
из-за внезапно открывшейся раны, которую он получилдавно, в дни своей
молодости, участвуя в одной из многочисленных революций.
Кавалькада проследовала по главной улице Сан-Антонио, мимо тюрьмы,
стену которой взорвал Френсис и которую лишь недавно стализаделывать сами
заключенные. Навстречу экспедиции попался Торрес, которыйнеторопливо шел по
улице; он только что получил очередную телеграмму отРигана и, увидев двух
Морганов во главе целой партии, изумленно воззрился на них.
- Куда это вы направляетесь, сеньоры? - крикнулТоррес.
Мгновенно, как будто заранее столковавшись ипрорепетировав, Френсис
указал на небо. Генри - прямо в землю, пеон -направо, а его отец -
налево. Такая неучтивость взбесила Торреса, и он разразился грубой бранью,
но это только вызвало общий смех, - смеялись даже пеоны,погонявшие мулов.
Торреса ждал еще один сюрприз. Несколько позже, когдавесь город спал
во время сиесты, он увидел Леонсию и ее младшего брата Рикардо верхом на
мулах; за ними на поводу шел третий мул, явно нагруженный снаряжением для
лагеря.
Третьей экспедицией была экспедиция самого Торреса, инароду в ней было
не больше и не меньше, чем в экспедиции Леонсии, ибо состояла она
всего-навсего из самого Торреса и некоего Хосе Манчено -известного в тех
местах убийцы, которого Торрес по каким-то соображениямизбавил от страшной
смерти в Сан-Хуане. Однако, когда Торрес затеял эту экспедицию, у него были
куда более обширные планы, чем это могло показаться. Почти усамого подножия
Кордильер обитало странное племя кару. Оно вело свое началоот рабов-негров,
бежавших из Африки, и рабов-караибов с Москитового Берега,осевших здесь и
женившихся на женщинах, которых они похищали из долины, и набеглых, как они
сами, рабынях. Эта единственная в своем роде колония, обосновавшаяся между
верхними Кордильерами, населенными индейцами, и собственно Панамским
государством в долине, сумела сохранить почти полнуюнезависимость. Позже,
когда в эту колонию влились беглые каторжники-испанцы, произошло уже
окончательное смешение рас и племен, и обо всем народекару пошла такая
дурная слава, что, не будь тогдашнее правительство по горлозанято всякими
политическими махинациями, оно непременно послало бы войска, чтобы
уничтожить этот рассадник порока. Вот в этом-то рассадникепорока и родился
Хосе Манчено от испанца-отца, убийцы по профессии, и метиски-матери,
занимавшейся тем же. И сюда-то и вез Хосе МанченоАльвареса Торреса для
того, чтобы тот мог выполнить приказ, исходивший изуолл-стритовской конторы
Томаса Ригана.
- Ну, и повезло же нам, что мы с ним встретились, -заметил Френсис,
указывая Генри на последнего жреца племени майя, ехавшеговпереди них.
- Да, но уж очень он дряхлый, - сказал Генри. - Тытолько посмотри
на него!
Старик, ехавший впереди, все время перебирал священнуюкисть и что-то
бормотал про себя.
- Будем надеяться, что старикан не искрошит ее, - от всей души
пожелал Генри. - Можно было бы, кажется, прочестьодин раз указания и
запомнить их, а не теребить без конца кисть.
Они выехали из зарослей на поляну - по всейвероятности, кто-то
вырубил здесь джунгли и заставил их отступить. Отсюдаоткрывался вид на
далекую гору Бланке Ровало, вырисовывавшуюся на фонезалитого солнцем неба.
Старый индеец остановил своего мула, провел пальцем понескольким волокнам
