489
Ноябрь 2011 года, вернее, его заключительная часть, когда мы с Любимой и нашим годовалым Артемом решили съездить на дачу, чтобы забрать вещи, которые на даче уже не нужны, но в городе оказались бы полезны. Решили это сделать быстро, к тому же машина – это был один из способов стимуляции дневного сна у нашего сына, благо стрекот дизеля навевал на него самые сонные чувства. Решение пойти искупаться «в последний раз в этом году» пришло спонтанно, сказано – сделано! Мы выдвинулись втроем из последних осколков цивилизации и человечества, через дыру в заборе на старую лесную тропинку, к тому самому далекому лесному озеру, до которого и в жаркое лето мало кто добирался, обеспечивая этим отличное дикое времяпрепровождение на берегу очень чистого водоема в окружение леса.
Я посадил Артема себе на плечи, так было всем удобней, двадцать-тридцать метров пешком, и общая усталость годовалого мужчины давала о себе знать, плюс немного сложный рельеф даже для взрослого человека. И тут я для себя осознал, что это первая очевидная осень моего сына, на которую он смотрит с плеч отца своими широко открытыми от удивления синими глазками. Это новый навык моего сына, осенний, морозно-обжигающий запах прелой листвы вперемешку с запахом хвойного леса. Хвойного!!! Это для нас с Любимой он – хвойный, а для него сущая новость в жизни, новость, что за пределами забора есть еще мир, и он достаточно большой, разный. Каждый наш шаг – новая картинка, новое ощущение, новое открытие. И если до этого Артем пытался как-то освободиться от меня, чтобы пойти своими ножками, пока мы подходили к забору, то, оказавшись за пределами привычного мира, он эти попытки оставил.
И вот идем мы втроем, нашей молодой семьей. Артем доверяет мне, сидя у меня на плечах, иногда, испугавшись чего-нибудь, он пытается схватить меня за волосы или уши, ища как бы защиты от происходящего с ним, и моментально успокаивается, когда я беру его за руки. Тогда он уверен во всем. И я испытываю огромное счастье от того, что это происходит со мной, здесь, сейчас, в этом лесу, с этими близкими мне людьми, от того, что мы вместе, от того, что я – отец.
Потом была его первая зима, его первый Новый год втроем, много чего было, до сих пор мою душу греет воспоминание того дня, запах листвы, обжигающий ноздри предзимний воздух, любимые люди.
Иванов Алексей490
Купил себе офигенские ботинки, такие прям как положено, с подошвой из куска шины для «КАМАЗа» и незаметно встроенными хайтек-штучками. Взял кружку латте и штрудель. Закурил и, наблюдая нереально модных берлинцев и местное бабье лето, задумался о счастье. Ну какие разные штуки надо людям для того, чтобы испытать это чувство? Подумал, что я вот счастлив полностью сейчас и даже мог бы и без ботинок быть таким. Немедленно был вознагражден сценкой: бородатый пророк с весьма серьезным видом садится на тротуар, снимает с себя атомно-флюорный зеленый ботинок и кидает вдаль. Делает это, желая понравиться большой дружелюбной собаке, которая с восторгом приносит ботинок обратно. Так они и резвятся: пророк кидает ботинок – собака приносит. Прохожие обходят их уважительно: когда люди счастливы – нельзя им мешать. За соседним столиком две фактурные лесби спорят по-английки о репрессиях в России, а пока я слушал, наглый воробей упер с моей тарелки остатки штруделя. Счастье есть.
