Люблю, целую, ЛидаУлица встретила такой ослепительной белизной, что заслезились глаза. В полном безветрии мерцали в утренней полумгле сахарные деревья. Снег все еще продолжал падать. Остановившись у подъезда, Лида задумалась.
«Заняться Калебом прямо сейчас? А чего откладывать-то? Хотя бы точно знаю, что заклятие отсюда подействует. И перчатки пока не надела».
Но, стоило подумать об этом, как зазвонил телефон Анны. Голос девушки звучал расстроенно:
– Лида, прости, разбудила я тебя? Сначала набрала, а потом лишь сообразила глянуть на часы.
– Нет, не разбудила. Что-то случилось?
– Калеб мертв.
– Что?!
– Браслет среагировал на остановку пульса. Мы немедленно поехали туда и нашли его уже остывшим.
– Нужно было мне позвонить, вы рисковали! – разозлилась Лида.
– Ну, мы сразу заподозрили что-то в этом роде. Не отрубил же он себе руку, чтобы сделать ноги.
– И как же он умер?
– Заколот кинжалом, – коротко отчиталась Анна.
Лида, зажимая трубку плечом, с облегчением натянула перчатки.
– В общем, не такая уж плохая новость. – Она даже усмехнулась.
Анна промолчала в ответ. Потом спросила:
– А ты где?
Мимо как раз проползла снегоуборочная машина, и подруга наверняка уловила ее утробный гул.
– Я на улице, у дома.
– Почему? У вас что-то случилось? Вера разболелась после вчерашнего? – встревожилась Анна.
– Нет, мама спит. А мне просто захотелось воздухом подышать.
Лида поймала себя на том, что никак не может говорить с Анной нормально, голос звучит сухо, равнодушно. Как будто распалась вдруг незримая связь между ними, Анна казалась ей чужой, непонятной, в чем-то даже виноватой. А подруга тоже это чувствовала и наверняка терялась в загадках.
– Потом созвонимся, – уронила в трубку Лида и сразу отключилась.
Затем она рысцой припустила в сторону парка, но не к центральному входу, а к одному из многочисленных проломов в старой ограде. Пробегая мимо мусорных баков, по края заметенных снегом, она ловким броском отправила туда телефон Анны.
Через двадцать минут Лида уже топталась у лодочной станции, там, где ветхий причал превратился в сплошной сугроб, растущий прямиком из озера. Когда-то с этого самого причала она прыгнула в воду, и ее вытащил Сергей. Собственно, именно в тот миг она сунула голову в ловушку, которая не замедлила захлопнуться. Интересно, знал об этом настоящий хозяин Книги или просто выбрал станцию как удобный ориентир?
Девушка сняла снежный пласт с края скамейки, устроилась прямо на голых досках и принялась меланхолично жевать бутерброд. Наблюдательные утки в облачках пара уже шлепали в ее сторону от ближайшей полыньи, помогая себе крыльями, гуськом выбирались на причал. Лида размахнулась, швырнула остатки хлеба на лед – и последние стали первыми.
«Не приближайтесь ко мне. Мне нельзя заводить друзей».
До назначенной встречи оставался еще без малого час.
Примерно четверть часа спустя в конце ближайшей к озеру аллеи в снежном мареве образовалась щуплая фигура в пуховике с надвинутым до носа капюшоном. Поначалу Лида и внимания на нее не обратила, решив, что какой-то подросток после бурной ночи бредет из города в поселок. Но фигура вдруг резко сменила направление и, срезая путь, двинулась через сугробы прямо к ее скамейке.
Лида замерла, стиснула кулаки. Идущий к ней выглядел уж слишком субтильным, хрупким даже в пуховике, таких вечников она во дворце точно не встречала. На короткий миг ей даже почудилось, что это Джулия. Но фигура шагах в десяти от нее замерла на месте, изящным жестом откинула капюшон.
Ветер взметнул короткие волосы, такие же белые, как снег – и Лида вскочила со скамейки, не поверив собственным глазам.
