Кровь густа, вода пуста. Где нет риска — нет побед. Пенни, фунты — суета! Лишь любовью движим свет!
Потом, взяв писателя под руку, отвела его в кухню.
— Смотрите, — сказала она.
Джонс не увидел ничего, кроме старого кухонного шкафа с открытой внизу просторной нишей, в которую раньше ставили обувь. Он задумался, откуда у него могла возникнуть странная мысль, и вспомнил, что уже был в этой кухне, когда беседовал с Нао о его хозяине. Наверное, зрительная память подсказала ему то, о чем забыл разум: картинку с обувью, расставленной под шкафом. Теперь ниша пустовала. Джонс повернулся к миссис Брэдли.
— Днем тут стоял гроб, — объяснила она.
— Гроб?
— Да, гроб Теббаттса, друг мой.
— С телом Теббаттса?
— Разумеется. Но с фамилией «Миддлтон» на табличке.
— Откуда вы знаете?
— Догадалась.
— Неужели?
— Да. А теперь, — добавила миссис Брэдли, повернувшись к выходу, — мы прогуляемся на Гутрум-Даун и найдем место, где его положили.
Эти слова заставили Джонс рассмеяться.
— «О сэр, примите мой привет, И ты, безоблачный рассвет, И ты, волос моих копна, Что влагой утренней полна», — продекламировал он, направившись следом за ней в кабинет.
— Не забудьте зарядить и проверить револьвер, который я вам дала. Вы умеете стрелять из револьвера?
— Да.
— Хорошо. Значит, вы будете защищать нас обоих. А по пути, — она зловеще усмехнулась, — я расскажу вам всю историю. С самого начала у нас было четверо подозреваемых…
— Четверо?
— Да, друг мой. Вы, Теббаттс, доктор Мортмэйн и викарий.
— Но ведь Теббаттс мертв?
— Верно, и этот факт может означать, что он не является убийцей.
— «Вы должны назвать его имя, — процитировал Джонс, издав смешок, — и надо, чтобы из львиного загривка наполовину торчало его лицо; и надо, чтобы он сам говорил сквозь загривок и сказал так, или примерно в таком стиле…»
— Итак, у нас было четверо подозреваемых, — жестко повторила миссис Брэдли. — Джонс, Теббаттс, Мортмэйн и… скажем так, викарий.
— Но только одного из них зовут Миддлтон, — добавил Джонс.
— Вы правы, друг мой. Как нам быстрее подняться на Гутрум-Даун?
— Вряд ли я найду дорогу в такой темноте.
— Так, так, так, — поцокола языком миссис Брэдли. И осторожно ступила на лужайку. — Старайтесь вести себя потише, друг мой.
— О, не призывайте меня к осторожности! — воскликнул Джонс, сжимая в руке револьвер. — Они посадили мне здоровенную шишку, и я жажду мести!
Миссис Брэдли ткнула его под ребра, и оба замолчали до тех пор, пока не выбрались из спящей деревни. На крыльце доктора горела красная лампа, но в самом доме было темно. «Он вернулся», — подумал Джонс. Под ногами у них шуршала трава.
Глава XXIV
«То, что в делах об убийстве вопрос о безумии преступника оставляется на усмотрение присяжных, — поистине вопиющий факт».
Доктор Бернард Холландер. Психология правонарушений — Дело обстоит так, — произнесла миссис Брэдли. — Мы ищем убийцу. Но, если я правильно все рассчитала, мы должны искать и психопата. Можно ли считать любое убийство безумием — вопрос спорный, но в данном случае убийца, то есть Миддлтон, самый настоящий сумасшедший, по которому плачет психиатрическая лечебница. Заметьте — он убил женщину и двух мужчин. Спрашивается, зачем?
— Вы хотите услышать мой ответ или это риторический вопрос, чтобы я в полной мере оценил блеск вашего интеллекта? — поинтересовался Джонс.
— Говорите прямо, друг мой, — сухо промолвила она.
— Ну, если вы спрашиваете серьезно, то я не знаю. А, подождите! Ему нужно было какое-то мертвое тело, чтобы подсунуть его вместо своего?
— Так мы считаем. Логичная версия, и она согласуется с известными нам фактами. Хотя…
— Верно, — поддакнул Джонс, споткнувшись о нору крота.
