«Какой ты общительный сегодня».
Я подумал пару минут над ответом, пытаясь сочинить что-то вразумительное, однако решил не отступать от обещания, данного самому себе и ей. Она будет единственным человеком, кому я не стану врать.
«Хотел написать что-нибудь лиричное, но это была бы ложь. А правда такова, что я не против увидеть фото полностью».
«Вот уж нет», – мигом ответила Алиса, словно эта фраза была предварительно набрана. Телефон вновь отправился на дно корзины, и я твердо решил не смотреть на него до самого дома. Это была дурацкая затея из разряда тех, что появляются у парней в восемнадцать, напускающих на себя картинные образы из кино или подсмотренные у старших товарищей, но отчего-то мне казалось, что я поступаю правильно.
Я держался до восьми вечера. От нее, от моей Алисы, было три непрочитанных сообщения. Первое – довольно длинное. В нем она дала понять, что пока не может воспринимать Адама как мужчину, по-прежнему видя во мне соседа и друга их семьи. Она вспоминала случай восьмилетней давности, когда я чинил ее велосипед, а она прыгала на скакалке перед домом. Тот день она считала одним из самых теплых дней в ее жизни. Для таких дней у нее было подобрано специальное название, которое можно перевести как «день котика».
Алиса никогда не торопилась взрослеть, скорее наоборот, старалась как можно больше пребывать в беззаботном отрочестве, однако ее природная женственность прослеживалась во всем. Даже когда она каталась, словно девчонка, на старом велосипеде, это походило на некую осознанную игру с образом скромной и в то же время наполненной необъяснимой сексуальностью школьницы. Она дурачилась, отпускала шутки из мультфильмов, и ей это было даже к лицу, но скрыть от мира женщину, несомненно, уже жившую полной во всех смыслах жизнью, было просто невозможно.
Первым сообщением она как будто пыталась вернуть меня в те времена, когда, как она считала, я относился к ней просто как к девочке, живущей по соседству. Али проверяла меня на искренность, а может, наоборот – хотела перевести отношения в приемлемое для себя русло, но было поздно. Мой вулкан бурлил лавой эмоций и чувств.
Следующие два сообщения я прочел с еще большим разочарованием. Она писала, что вечером мы не увидимся, а утром она отвозит мужа в аэропорт. Алиса не назвала его по имени, а ограничилась безликим определением статуса, что я отметил как хороший знак и маленький камушек на мою чашу весов.
Не желая оставаться в доме и переживать то, что было накануне, я позвонил Виктору и с удивлением узнал, что они вместе с Патриком смотрят футбол в квартире Гассмано. Лучшего и не придумать. Хорошая компания была как нельзя кстати.
Как оказалось, они заняты этим увлекательным делом далеко не первый день. У входной двери в квартиру Патрика любого гостя торжественно встречала башенка из пустых картонных коробок, в которых обычно доставляют пиццу. Она была мне почти по пояс, а значит, парни взялись за дело всерьез.
Я постучал, но ждать ответа не пришлось. Дверь открылась сама, и я тут же очутился в атмосфере мужского безумия. Одно слово – футбол. Игра близилась к концу, Патрик привстал с кресла, держа в руке надкушенный ломоть пиццы, а Виктор, сидя на диванчике, склонился к телевизору так, что почти касался его головой. Патрик был одет в измятые льняные шорты с карманами на кнопках и, судя по пятнам, вытирал о них руки уже несколько дней.
