Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 82
Когда они встретились, он сразу понял, что эта женщина, этачертова знаменитость, может принадлежать только ему. Она родилась для того,чтобы принадлежать ему.
Для того, чтобы строчить свои детективы и принадлежать ему.
Он все еще пробовал сопротивляться — недотрога, твою мать!..Пробовал и знал, что долго не продержит ся, и тут он внезапно позабыл, почемудолжен держаться и сопротивляться!
Мелисса перевела дыхание, очень серьезно посмотрела ему влицо, снова обняла его и стала целовать, а он все стоял столбом, и в голове унего было тяжело, сумрачно и пусто.
Впрочем, тяжело было не только в голове.
Тяжелая и темная кровь, наполняясь тяжелым и темным огнем,медленно разлилась по всем телу, ударила в спину, в ноги и в сердце, котороезаколотилось сильней и отчетливей и, кажется, выше, чем ему положено быть.
Мелисса обнимала и гладила его, и ее халатик — сшитый назаказ, очень элегантный, который нравился ему, как будто был бальным платьем, —распахнулся, и ее гладкие ноги прижимались к его джинсовым ногам, двигались поним, и он совсем не мог этого вынести.
Он даже не обнимал ее — не «позволял себе», — и она взялаего руку и положила себе на грудь, и ладонью он почувствовал тяжесть и тепло еегруди, такое знакомое, такое вожделенное, много раз попробованное и от этогоеще более желанное.
Раньше он не знал, что раз от раза любовь бывает всесильнее, только сильнее, как будто зависимость, в которую он втягивался,поглощала его все больше и больше.
С каждым разом он хотел ее все сильнее и сильнее, с ужасомдумал, что с ним будет, если вдруг придется расставаться — жизнь, она ведьнепонятная штука! Кто знает, что она там дальше еще придумает'
Кроме того, Артемьев был уверен, что он ей «не пара». Она знаменитость,ее по телевизору каждый дань показывают, а он кто? Самый обыкновенный мужик, сзарплатой примерно раз в десять меньше, чем у нее, и с работой в городеЭлектростали! Да и на работе ничего феерического — никаких тебе именитых людей,все больше работяги!..
Он не предлагал ей руку и сердце, потому что был уверен, чтоэто неправильно. Может, она и согласится по доброте душевной или потому, что вее возрасте уже неплохо было бы выйти замуж, но он не мог так поступить с ней.Она заслуживала всего самого лучшего, принца на белом коне, короля Нидерландов,британского премьер-министра!.. Впрочем, кажется, у премьер-министра уже естьодна жена.
А он, Василий Артемьев, так подвел ее!..
Не защитил, не уберег, не спас! Как он может теперьзаниматься с ней любовью, словно ничего не случилось?! Как?! Как?!
— Что — как, Васенька? — пробормотала Мелисса и открылаглаза. — Что ты говоришь?..
— Ничего, — выдавил он. Губы плохо слушались, и во рту опятьстало сухо. — Тебе нельзя, понимаешь?.. Ты понимаешь меня или нет?..
Откуда ей было знать, что он чувствовал себя импотентом,если не в прямом смысле этого грозного слова, то уж в переносном точно!
— Я понимаю, что ты мне нужен, — сказала Мелисса. — Большевсего на свете. Только ты один и больше никто! И я не пойду одна в постель,хватит уже, Васька!
Он наклонился и поцеловал ее грудь с левой стороны, гдебилось сердце, и, кажется, он глазами видел, как оно бьется.
Она замерла и затаила дыхание, и откинулась немного назад,чтобы ему было удобнее целовать, ее пальцы сошлись у него на затылке, и она изовсех сил прижала к себе его голову.
Он больше не мог сопротивляться, и вообще все егосопротивление вдруг показалось ему какой-то глупой комедией, и он стиснул ее,так что у нее что-то пискнуло внутри, и стал целовать куда придется, и сшитыйна заказ любимый халатик вдруг стал ему мешать, словно она оказалась закованнойв железные латы.
Он хотел ее сейчас, немедленно, прямо здесь, прямо на диванев столовой, где работал телевизор и валялись его газеты, где все еще не былоштор, потому что у них не было то денег, то времени, чтобы купить их иповесить!
Он разорвал на ней ее железные латы, расшвырял по сторонам,и она выступила к нему из них, совершенная, гладкая, высоченная, такая, окоторой он мог только мечтать.
— Мила, — пробормотал он с ожесточением. — Мила…
— Да, — сказала она. — Я здесь.
Он мял ее, тискал, трогал. Василий совершенно ее забыл завремя своего горя, которое накрыло его, когда он потерял ее. Он забыл, что онатакая сильная и страстная, что она загорается от первого его прикосновения, игорит ярко и долго, и догорает всегда раньше его, и загорается снова.
— Я больше не выпущу тебя из постели, — бормотал он, и губыу него кривились. — Никогда. Там твое место. Я буду заниматься с тобой любовьювсю оставшуюся жизнь. Всю, поняла?
— И на работу не пойдешь? — вдруг спросила Мелисса, и он непонял, о чем она спросила.
На какую работу?.. Нет ничего, нет никакой работы, и мира занезашторенными окнами тоже нет, нет вообще ничего, кроме них двоих, и он толькочто добрался до нее, только что понял, как она ему нужна, понастоящему нужна, аона говорит что-то загадочное!..
Но ему некогда было разгадывать загадки! Он знал только, чтодолжен получить ее прямо сейчас и отделаться от того скверного, что случилось сними в последнее время, а отделаться можно было только с ней, в ней, тольковдвоем, один он не справится.
Он потащил ее на диван, где валялись его газеты, и бережноуложил и спихнул газеты на пол, и еще некоторое время смотрел на нее сверху,как она лежит, вытянувшись и крепко зажмурившись, такая красивая и такаянеобходимая ему, а потом он сорвал с себя одежду, лег рядом и замер, потому чтоприкосновение кожи к коже было острым и обжигающим, и нужно было успокоитьсянемного.
— Я люблю тебя, — сказала Мелисса Синеокова, не открываяглаз.
Наверное, он тоже должен был сказать ей что-нибудь в этомроде, например, что обожает ее страстным обожанием, но говорить он не мог. Онмог только трогать, гладить, узнавать по-новому, как будто он совершенно еезабыл, как будто не видел ее долгие годы, а вот теперь вернулся из дальнихстранствий и не может поверить, что она лежит рядом с ним, и принадлежит ему,и…
И…
— Ты делаешь мне больно.
— Прости.
Она вдруг засмеялась и немного подвинула его. Он былтяжелый, и двигать его было трудно.
— Держи себя в руках, — сказала она. — Ты меня порвешь вклочки.
— Я тебя порву, — согласился Артемьев, не слыша себя.
Потом они больше не разговаривали, только двигались, дышалии жили друг в друге, и на эти несколько минут, а может, столетий, остались напланете одни, совсем одни.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 82
