Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 73
Ах, да, турецкий трофей. Лодка французской выделки оказалась хуже «Барракуды», не имея труб для хода на паровой машине под перископом. К тому же в наличии десяток других грехов, которые давно изжиты у русских — опыт ничем не заменишь. Макаров отправил каблограмму Бергу, чтобы тот прислал кого-то изучить турчанку попристальнее и приспособить ее хотя бы в учебных целях.
Александр Маврикиевич приехал сам.
— Признайся, повод начальству нашел, чтоб летом на юга прокатиться?
— Ушлый ты, Степан, даром что подводник. Правду скажу, не столько в Крым, сколько из Питера уехал. Душно мне в нем, как на первой моей «Щуке». Война, не война, в жизни там главное — круговорот бумажек. Циркуляры, депеши, реляции, рапорты, прошения, отношения, циркуляры опять… Тьфу! Я не моряк уже, а чинуша.
— Что ж ты хотел, Саша? Сам в каперанги лез, об адмиральстве мечтал, как отец.
— Пустое это и наносное. Я поступка желал. Знаешь, многие королями мечтают стать и поменять мир к лучшему. В Соединенных Штатах я точно в местечковые царьки мог выбиться, губернатором, там отсутствие княжьего титула — не преграда. Но не мое это. Книгу бессмертную или картину, как «Мона Лиза», — тоже не мое. А вот изобретение, что судьбу страны повернет, оказалось под силу. Но я не один был. — Берг с удовольствием глотнул пуншу, не переводящегося в холостяцкой квартире подводника, и затянулся трубкой. — И тебя сам Бог послал, чудо сотворив. Вижу среди кадетов, которые на «Барракуде» ходят, адмиральских и генеральских сынков, недорослей самородных. Знаешь, что у них в голове? На лодке офицеров мало, до мичмана-старпома дослужиться легко. А там, глядишь, родственник и на большой корабль с переводом подсобит. Старпом — будущий капитан, вестимо. Представь, попался бы такой комнатный флотоводец вместо тебя, а? Черноморские лодки по гаваням бы стояли, напрягаясь в береговой обороне, что кругляши типа «Новгорода».
— Тут ты чуть-чуть неправ. «Поповки» полезное слово свое сказали, отпугнув муслимов от двух главных наших баз. В Сухуме не было их, турок творил, что хотел. Да, чуть не забыл. Ланге, твой любимчик, схлестнулся с капитаном «поповки», тот ему по морде дал, на дуэль вызвались. Конрада я от греха подальше в холодной держал до выхода лодки из дока, а каперанга Аркас выпустил. Подходит, значит, к капитану некий партикулярный тип и спрашивает: «Вы подводника оскорбить изволили, сударь?» Тыц ему в рыло. Дуэль, секундант говорит — сходитесь. Незнакомец ни шагу не сделал, с бедра сразу бах — у поповца дырка меж глаз.
— Приметы есть того типа? — чуть не подпрыгнул Берг.
— Говорят, лет под сорок, худой, высокий, говорит странно, с акцентом. Уехал, и не видели его здесь больше. Кого-то напоминает?
— Еще как. Джон Малыш Рейнс, бывший капитан «Щуки», лейтенант русского императорского флота, арестован за бесчинство — швырнул с причальной стенки великого князя и сбежал из-под стражи. Ты должен помнить эту историю.
— Как же! С ума сойти. Что ему здесь-то нужно?
— Понятия не имею, Степа. Странный он человек.
Нашлись и другие общие знакомые. Проговорили далеко за полночь. Ощутив настроение друга, Макаров предложил:
— Через два дня «Катран» выходит. Не хочешь с Ланге-дуэлянтом на южный берег сходить? Не в учебку и не в разведку, а пострелять в турка.
— А ты?
— Как водится — на «Константине».
— Заметано! И для моих адмиралов знатная сказка — проверка возможностей лодки в боевом походе. На самом деле меня другое волнует. Пойманная вами лодка — вчерашний день и для Франции. Говорят, у нее даже слухового аппарата нет. Теперь они ставят его, слово придумали особое — акустический пост по-научному.
Приходили благие вести с обоих фронтов. На побережье Кавказа перебили слабые турецкие гарнизоны, теперь Закавказье до Карса включительно и до персидской границы — наше, как и порты до Трабзона. На Балканах взяты Плевна, София, множество городов и крепостей. На пути к Константинополю больше нет препятствий. Опьяненные победами генералы и адмиралы порешили, что микроскопический Черноморский флот обязан доставлять подкрепления прямо к Босфору.
Аркас, который вышел из немилости у Константина Николаевича и даже получил очередную орденскую ленту, заявил Макарову и Бергу, что успех по перевозкам в Румынию нам дорого обойдется.
— Мы тогда потеряли всего один транспорт, одну лодку и два катера. Генерал-адмирал уверен, что с нынешней задачей мы справимся так же легко. Но Босфор укреплен! Если сухопутная армия не сделает плацдарм на юго-западном берегу, повезем солдатушек чисто на убой.
— Ваше превосходительство, так диспозиция изменилась. Ныне не мы турка, а они нас боятся. Гоните одну «поповку» к Босфору затычкой, лодками да малыми крейсерами пройдем оставшиеся порты. Если и есть пока в Порте броненосцы, они в Константинополе или где еще южнее.
Адмирал задумчиво нахмурил брови.
— А вдруг к «поповке» броненоску с торпедами пошлют или подводную лодку?
— Минами огородить, сзади тропку оставить. Пару катеров с торпедами в помощь.
— Ваше мнение, Степан Осипович? Неужто из Петербурга дельный совет пришел?
— Совершенно дельный. «Новгород» — он что? Броненосец береговой обороны. Пусть и стережет берега южные.
Покинув адмиральский кабинет, Макаров вдруг заявил:
— Завидую я тебе, Александр.
— В чем же?
— Я быстро пресытился войной. Да, прославился, звезд-орденов нахватал за полгода. Помнишь, про ледокол рассказывал? Все больше о таком думаю. Война кончится. Представь, если Кронштадт и Питер с ледоколами станут круглый год суда принимать.
Берг рассмеялся.
— Эка ты загнул. В холодные зимы даже датские проливы замерзают. Всю Балтику до них чистить вздумал?
— Зачем. Хватит двух. Собирает он десять-пятнадцать купцов и ведет их за собой. Полынья ж за час не замерзнет, пока караван не пройдет, верно? Потом обратно, а навстречу ему — другой ледокол. Каждый за неделю по разу к Дании сходит — почитай, город Петра весь год торгует. Кстати, у тебя темненький такой был, Том, кажется. Где он?
— В Николаевском училище флотскую науку постигает. Позже ему офицерство выхлопочу. Ты сам проходил, без дворянства трудна карьера.
После выпуска на волю арестантов, утопивших английские корабли, у Макарова появился избыток людей. Новых лодок не видать до конца войны. Поэтому экипаж Васильченко на время влился в надводный флот.
Легкие крейсера, или попросту вооруженные несколькими орудиями торговые пароходы, «Константин» с катерами и все четыре лодки неделю прочесывали южное побережье, встретив единственный бронированный корвет «Оркание». Берг впервые в жизни произнес заветные слова «первая, пли!» и «вторая, пли!» не на учениях, а в боевом походе. На этом присутствие сколько-нибудь значимого турецкого флота в Черном море закончилось. Если что-то и завалялось, то без брони и серьезного вооружения, как раз по зубам упомянутым «крейсерам».
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 73
