Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 135
«Если присутствие двух немецких дивизий считается решающим фактором для отказа от любых операций наступательного характера для миллиона человек, находящихся ныне в Северной Африке, то трудно себе представить, каким образом можно продолжать эту войну. Затрачены месяцы подготовки, в избытке имеются военно-морские и военно-воздушные силы, и все-таки каких-то двух немецких дивизий оказывается достаточно, чтобы все пошло прахом… Я полагаю, что начальники штабов не станут руководствоваться подобными пораженческими идеями малодушных людей, от кого бы они ни исходили…
Мы заявили русским, что в связи с подготовкой к операции «Хаско» не сможем посылать им военные материалы с северными конвоями, а теперь отказываемся от «Хаски» только потому, что по соседству, видите ли, оказываются две немецкие дивизии. Я просто не могу себе представить, что подумает об этом Сталин, который имеет, перед собой на фронте 185 немецких дивизий».
В июне союзники решились на высадку, и, к счастью, на Сицилии оказалось только две немецкие дивизии.)
Это была победа народа, пережившего неимоверные лишения и разочарования, пока «мудрый полководец» развивал «передовую советскую науку», народа, обреченного свихнувшейся на почве нацизма «расой господ» на рабство и уничтожение и потому сделавшего в 1942 году окончательный выбор в пользу «своего дракона».
«В России не было бурного ликования, но она была счастлива, — вспоминает Александр Верт, — впервые с начала войны по-настоящему счастлива. Теперь все были уверены в победе. Люди были переполнены чувством глубокой, хотя и сдержанной национальной гордости. Теперь наконец стало ясно, что все страдания, все невзгоды и потери были не напрасны. И все испытывали глубокое удовлетворение, что немцы объявили трехдневный траур — это было унижение, которое немецкое правительство и немецкий народ вполне заслужили».
Это была победа антигитлеровской коалиции, тем более «изумительная», по оценке западных союзников, что еще совсем недавно Советский Союз стоял, казалось, у самого края пропасти. Поражение Вермахта стало потрясением для всего рейха и ударом по престижу. Нейтралы и сателлиты Германии все больше теряли доверие к гитлеровской стратегии. Италия была на грани выхода из войны.
Как отметил генерал фон Бутлар: «Германия не просто проиграла битву и потеряла испытанную в боях армию, она потеряла ту славу, которую она приобрела в начале войны и которая уже начала меркнуть в боях под Москвой зимой 1941 года. Это была потеря, которая в самом скором времени должна была исключительно отрицательно повлиять на весь ход войны и в первую очередь поколебать внешнеполитические позиции Германии».
Сталинград стал символом перелома в войне. После поражения немцев под Сталинградом для всех стало понятно, что окончательная победа над Третьим рейхом — лишь вопрос времени.
Тем не менее в январе 1943 года 1-я танковая армия противника смогла в полном порядке оставить Северный Кавказ, что аукнулось нам в марте под Харьковом. Донской фронт в боях по ликвидации сталинградского котла потерял 40 тысяч убитыми и 123 тысячи ранеными. После такого кровопускания 24-я и 57.-я армии были расформированы, полевые управления 62, 66-й и 64-й армий, сдав остатки своих войск более боеспособным объединениям, были выведены в резерв Ставки и включены в состав Сталинградской группы войск генерал-лейтенанта К.П. Трубникова. 21-я и 65-я армии отправились воевать на новом направлении, но Манштейн их перед своим фронтом так и не увидел.
Решая «проблему Паулюса», Сталин предпочел перестраховаться, и это вполне понятно, учитывая и тот факт, что полное уничтожение немецкой армии само по себе являлось мировой сенсацией. Однако в дальнейшем, после убедительных побед на Верхнем Дону и территориальных успехов на Северном Кавказе, Верховный, убедив себя, что враг надломлен и помышляет только о бегстве, кинулся в другую крайность. Он решил разгромить всю группу армий «Юг». Цель хоть и ставилась с большим размахом, но была вполне достижима, учитывая тогдашнее состояние немецких войск и отсутствие у Вермахта резервов, а также возможность использования на юге высвобождавшихся армий Донского фронта. Но Сталину и его полководцам этого показалось мало. Поэтому, как сообщает маршал Василевский, в начале февраля «созрело еще одно решение: помимо операции на юге, провести ряд крупных наступательных операций, связанных единым стратегическим замыслом и планом», и разгромить группу армий «Центр», а заодно и одновременно — группу армий «Север».
Генерал-фельдмаршал Шлиффен треть жизни потратил на разработку своего знаменитого плана, но не дожил до его реализации. В предсмертном бреду, пытаясь вдолбить своим преемникам главную мысль, он не переставал повторять: «Нельзя быть достаточно сильным в решающем пункте». Сталин предпочел быть сильным везде. Если в январе он кавказскому «журавлю» предпочел сталинградскую «синицу», то в феврале погнался сразу за тремя «зайцами».
«Полярная звезда»
В духе «созревших решений» к разгрому 43 дивизий группы армий «Север», которой командовал генерал-фельдмаршал Георг фон Кюхлер, намечалось привлечь войска Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов. Согласно плану, главный удар наносили войска левого крыла Северо-Западного фронта. Первым делом намечалось концентрическими ударами изолировать и уничтожить демянскую группировку противника. Одновременно войска Ленинградского и Волховского фронтов должны были ликвидировать Мгинский выступ. На втором этапе, после прорыва немецкой обороны южнее озера Ильмень, специально созданной Особой группе войск предстояло нанести мощный удар в северо-западном направлении, выйти в район Дно — Порхов — Луга, освободить Псков и перерезать коммуникации группы армий «Север». Войскам правого крыла Северо-Западного фронта после овладения Старой Руссой предстояло во взаимодействии с 52-й армией Волховского фронта взять Новгород. Особой группе в это время предписывалось стремительно овладеть районом Кингисепп — Нарва и отсечь немцам пути отхода в Эстонию. После чего оставалось «уничтожить волховскую и ленинградскую группировки», собрать трофеи и создать предпосылки для выхода в Прибалтику.
«Оперативный замысел был интересен и обещал успех», — оценивает план маршал Н.Н. Воронов.
«Замысел был великолепный… — вспоминает маршал М.Е. Катуков. — Замысел этот по-настоящему увлек всех нас…»
Это оперативное великолепие получило кодовое наименование «Полярная звезда». Согласно директивам Ставки фронтам от 1 февраля операцию следовало начать 8 февраля, но «гладко было на бумаге». Так совпало, что именно 1 февраля командующий 16-й немецкой армией получил «добро» на оставление демянского «мешка», приступить к ретираде предполагалось в середине месяца.
Операция на окружение мгинско-синявинской группировки началась 10 февраля. Войскам Ленинградского и Волховского фронтов, атаковавших позиции 18-й немецкой армии, удалось добиться некоторых территориальных успехов — продвижение составило 3–4 километра, — но на этом дело и закончилось. Командовавший Волховским фронтом генерал М.А. Мерецков по устоявшейся привычке превращать собственные неудачи в победы доложил, что ему удалось «отвлечь на себя фашистские войска, предназначенные для прорыва к Шлиссельбургу». Командование группы армий «Север» в тот момент меньше всего думало о Шлиссельбурге, поскольку в районе Демянска перешли в наступление войска Северо-Западного фронта.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 135
