«Вот епископДевять детокВыносил,А Торвальд – папа».
Торвальд убил тех скальдов, но это огорчило Фридрека, он сказал, что христианину не должно мстить даже за обиду. Тем более тех, кто принял Крещение, в самом деле можно назвать духовными детьми его и Торвальда.
Следующей весной на большом весеннем тинге, что на Цаплином мысу, собрались те, кто придерживался старых богов, там они порешили убить Торвальда, епископа и всех, кто держался их стороны. Торвальд был на этом тинге, и я тоже, но убить нас у них не вышло, – Свиди оскалился. – Мы и те, кто остался цел из нашей дружины, вернулись к себе на хутор в Ивовую долину, но летом язычники собрали большое ополчение и двинулись туда. Но Торвальд подкараулил их на перевале у входа в долину и устроил камнепад. Одним камни переломали ноги, другие свалились с лошадей, и их сильно потоптали. Меньше всего досталось тем, чьи лошади ускакали, и они добрались домой пешком.
Зиму мы пережили спокойно, а весной решили уплыть обратно в Данию, чтобы больше не проливать зря кровь. Сначала наш корабль зашёл в Вестфолд, и, должно быть, никак иначе, как по Божьему повелению, в этот же фьорд зашёл корабль Хедина с Холодного склона, который больше всех богохульствовал, принёс вреда Торвальду и сильнее всех подбивал людей на тинге изгнать его с острова. Хедин сошёл на берег, чтобы заготовить лес, тогда Торвальд собрал всех своих друзей и убил Хедина и всех, кто был с ним. Но из-за этого они сильно поссорились с Фридреком, епископ сказал, что Торвальд никогда не перестанет проливать кровь, с этого дня их дороги разошлись. Торвальд решил отправиться в далёкое путешествие через Ньорвезунд[3] в Йорансир[4] и Миклагард – Царьград по-вашему. Я сопровождал Фридрека до Саксланда, где тот остался в обители Бенедикта, а я поехал дальше по торговым делам. Со мной ты видишь тех из моего рода, кто принял Истинную Веру, нас мало, но на нашей стороне правда! А с Торвальдом мы уговорились встретиться через три года в Царьграде. И вот теперь мой путь лежит туда.
– Хорошая история, – одобрил Данила.
– Чистая правда, ты ведь нашей веры, Молодец? – спросил Акула.
– Да.
Данила ничуть не удивился этому умозаключению, вытащил свой крест и перекрестился по восточному обряду. На Свидко это не произвело никакого впечатления. Должно быть, в нынешнее время кругом было слишком много язычников, чтобы братья-христиане разделялись из-за догматических споров. Да и не разделились ещё церкви.
– Я сразу понял это, – сказал викинг. – Ещё там, в Смоленске, когда почувствовал, что тебе надо помочь. Должно быть, Бог меня направил.
– Должно быть. Видишь, как всё хорошо обернулось. Ты помог мне, а я помог тебе.
– То, как вы уделали поединщиков Гимли, – лучший отдарок.
– Ну, это спасибо науке Воислава, и ты знаешь, что он тоже крещёный. И мне очень помог, правда, не потому, что я христианин, а потому, что Воислав… – Данила чуть не оговорился, вовремя вспомнил, что слово «мужик», здесь оскорбительное, – муж достойный, каких мало. Я думаю, он не уступит в доблести твоему другу Торвальду!
– Я тоже слышал о нём много хорошего, – закивал Свидко. – Нам, христианам, надо держаться вместе. Времена меняются, всё больше людей открываются свету Истины. Но бывает и по-другому, как в Исландии или здесь, в Киеве.
