Июль 1772 г., лагерь под Шумлой…Что же касается до перемирия в странах Архипелага, то как с вашей дружелюбной стороны за благо рассуждено было, чтобы между его сиятельством почтенным графом Орловым, первоначальным над Российскою морскою армией, и главнокомандующими Порты Оттоманской было учреждено к тому надлежащее, то и назначен был от Порты Оттоманской тесрифадж, или церемониймейстер, Мустафа-бей полномочным для переговоров с его сиятельством выше именованным графом Орловым о перемирии на море.
А ныне, его превосходительство главнокомандующий морскими силами, почтенный визирь Гассан-паша между тем доносил стременам императорским, каким образом прежде приезда вышеописанного уполномоченного, отправившегося из Константинополя к назначенному месту, те, которые отъезжали и возвращались, соблюдая правила осторожности, проезжали здравы и невредимы. Но от того времени, как отправился уполномоченный, воображая дружбу и согласие, все наши корабли и барки вольно разъезжая, корабли флота Российского зачали поступать с ними больше неприятельски, нежели во время войны, и встречаясь в окружностях, как с купеческими, так и другими кораблями, нечаянно их ограбили и повредили, что нас привело в удивление.
Когда вышеописанный отправленный уполномоченный прибыл в Архипелаг на место конференции, то удержали его, сказывая, что еще до сих пор главнокомандующий российский граф Орлов не возвратился из Ливорно, а когда приедет, тогда дело постановлено будет. Во-первых, вашему сиятельству всяческим образом известно было, что вышеописанного главнокомандующего при флоте не было, следовательно, долженствовало постановить дело ко удержанию оружия [перемирию] с его наместником, кто бы он ни был, ибо в подобных делах пренебрежение и нарочное времени упущение причиняет разные предосторожности.
Когда полагается начало предисловию дружбы и мира между двумя империями, есть вещь неслыханная, чтобы в одном месте исполняем был долг дружбы, а в другом явно оказываемы были знаки вражды и неприятельства. Тем образом, каким поступать до́лжно на суше, тем же самым до́лжно поступать и на море, для того что, будучи границей Порты Оттоманской, и море, и земля почитается одним телом, и чтобы одна часть тела имела исполнять долг дружбы, а другая часть оказывала неприятельство, есть вещь непонятная между разумеющими физику…
Но еще мы надеемся, что вы будете писать письма к занимающему место главнокомандующего морской армией великой империи Российской или к самому главнокомандующему, чтобы как должно обузданы были корабли, при них находящиеся, и дабы возвращено было после перемирия хозяевам имения, корабли и все взятые вещи. Равно же и прикажете, дабы согласуя с тамошними морскими сторонами кондиции перемирия, заключенного на сухом пути с уполномоченными Оттоманской Порты, дело в порядок приведено было.
Письмо П. А. Румянцева верховному визирю Мусун-заде Мегмет-паше с ответом на жалобу о нарушении русским флотом перемирия на море
16 июля 1772 г.Учреждая всегда мое поведение на истинном чистосердечии и взаимствуя нелицемерным усердием той дружбе и согласию между нами, которые возвести до их совершенства, подобно мне, прилагали ваше сиятельство свои старания, был я наибольше в том уверен, что ваше сиятельство противного сей справедливости ничего не положите в мою сторону, но, получив теперь последнее всепочтеннейшее писание ваше, в котором изъясняете вы мне по донесению главнокомандующего вашими морскими силами почтенного Гассан-паши, о произошедшем действии в Архипелаге от Российского флота на некоторые корабли, принадлежащие Порте Оттоманской, и что там еще не заключено перемирие по отсутствию главного командира тех российских войск его сиятельства господина генерала и кавалера графа Алексея Григорьевича Орлова, вменяя сие происшествие за противное договорам перемирия, заключенным в Журже через наших комиссаров, имею причину сослаться на содержание четвертого артикула из тех девяти, на которые и ваше сиятельство ссылаетесь.
