Скотту и Кенту
1. Нью-Мексико
– Спокойно, мальчик, спокойно!
Дон Харви осадил маленького толстяка-пони. Обычно Лодырь оправдывал свою кличку, но сегодня ему, кажется, пришла охота порезвиться. И Дон, в общем-то, его не винил. День стоял такой, какие бывают только в Нью-Мексико: небо, до блеска отмытое прошедшим ливнем, земля уже сухая, но вдалеке еще висит клочок радуги. Небо было слишком голубым, крутые холмы – слишком цветущими, а дали – слишком яркими, чтобы казаться реальными. Невероятный покой окутывал Землю и заставлял, затаив дыхание, ожидать чуда.
– У нас целый день впереди, – предупредил Дон Лодыря, – так что не взмыливай себе бока. Скоро крутой подъем.
Скакал Дон один, а причиной его одиночества было чудесное мексиканское седло, которое родители заказали для него на день рождения. Вещица была прекрасная, разукрашенная серебром, как индейские мокасины. Но в фермерской школе, которую посещал Дон, седло это выглядело так же нелепо, как строгий костюм во время клеймения скота, – этого родители Дона не учли. Он-то седлом гордился, но у других мальчишек седла были простые, пастушьи. Они безжалостно высмеяли его, когда он впервые появился с этим седлом, и тут же превратили Дональда Джеймса Харви в Дона Хайме.
Вдруг Лодырь отпрянул назад. Дон огляделся, увидел, что его испугало, выхватил свой пистолет и выстрелил. Потом он спешился, бросив поводья вперед, чтобы Лодырь остановился, и оценил итоги своих трудов. В тени скалы еще подергивалась довольно крупная змея с семью погремушками на хвосте. Ее срезанная лучом голова валялась рядом с туловищем. Погремушки Дон решил не забирать. Попади он точно в голову, непременно взял бы трофей, чтобы похвастаться своим стрелковым искусством. А так ему пришлось полоснуть змею лучом наискось. Если он принесет в школу гадину, убитую столь неуклюже, кто-нибудь обязательно спросит, почему бы ему было не принести просто садовый шланг.
Дон оставил ее валяться и снова забрался в седло, болтая с Лодырем.
– Ничего страшного, обыкновенная старая злая рогатая гремучка[20], – успокаивающе произнес он. – Она тебя испугалась больше, чем ты ее.
Он пощелкал языком, и они двинулись в путь. Пробежав несколько сотен ярдов, Лодырь снова шарахнулся в сторону, испугавшись на этот раз не змеи, а внезапно раздавшегося звука. Дон осадил его и строго сказал:
– Куриные твои мозги! Когда ты перестанешь вздрагивать от телефонных звонков?
Лодырь дернул мышцами на холке и фыркнул. Дон потянулся к луке седла, снял телефонную трубку и ответил:
– Мобильный шесть-джей-двести тридцать три триста девять, говорит Дон Харви.
– Это мистер Ривз, Дон, – донесся голос директора школы «Ранчито Алегре». – Где ты?
– Направлялся на месу[21] Педлерс Грейз, сэр.
– Возвращайся домой, и как можно скорее.
– Угу! Что-то случилось, сэр?
– Радиограмма от твоих родителей. Если пилот вернулся, я вышлю за тобой вертолет и попрошу кого-нибудь привести твою лошадь.
Дон заколебался. Он не хотел, чтобы на Лодыре ездил кто попало, – не ровен час, разгорячат лошадь и не дадут ей остынуть. С другой стороны, радиограмма от родителей наверняка была важной. Предки работали на Марсе, и мать писала регулярно, присылая почту с каждым кораблем, но радиограмма, не считая поздравлений на Рождество и ко дню рождения, – дело и вправду неслыханное.
