«Социалистический реализм, – говорится в этом пособии, – в своем утверждении положительных образов обобщает и показывает то, что является подлинным, главным и ведущим содержанием реальной действительности в ее революционном развитии. Собирая и синтезируя типические черты нового, прежде всего типические особенности человека советского общества, социалистический реализм в то же время раскрывает черты будущего, становясь мощным средством воспитания людей, строящих коммунистическое общество» [24,50].
Секретарь ЦК ВКП(б) А. Жданов, выступая на Первом всесоюзном съезде писателей, развивал тезисы Сталина:
«При этом правдивость и историческая конкретность художественного изображения должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся людей в духе социализма. Такой метод художественной литературы и литературной критики есть то, что мы называем методом социалистического реализма» [8, 8–9].
Но метод социалистического реализма при обобщении и показе того, что является ведущим содержанием действительности, идеализирует эту действительность и действующего в ней человека (в худших образцах искусства – лакирует). А раскрывая черты будущего, социалистический реализм становится социальной фантастикой. Таким образом, идеализация действительности и социальная фантастика – это метод создания социального мифа, направленного на воспитание человека или на его «идейную переделку» (по А. Жданову). Массовая культура в СССР в 1930—1940-е годы, вооруженная методом социалистического реализма, работала прежде всего на политическую пропаганду, на формирование советского человека в духе социалистической идейности, преданности партии, Родине и государственному строю, в духе готовности к самопожертвованию во имя этих идей. Лучшие произведения советской массовой культуры того времени отвечали этому принципу. Шолоховская «Поднятая целина», написанная по социальному заказу и оказавшаяся действительно талантливым произведением, повествует как раз о переделке людей в условиях революционного развития – коллективизации. Талант Шолохова позволил автору уйти от социальной фантастики, а его любовь к своим героям помогла создать поистине увлекательный роман. В советской литературе того времени предметом всеобщего интереса были произведения М. Шолохова, А. Толстого, Н. Островского, А. Фадеева, К. Симонова, И. Ильфа и Е. Петрова, И. Эренбурга, А. Гайдара, А. Беляева, Б. Полевого, В. Некрасова, Э. Казакевича.
Трудно переоценить воздействие фильмов, созданных в духе социалистического реализма, прежде всего таких, как «Трилогия о Максиме» – А. Трауберга, «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году» – М. Ромма, «Чапаев» – братьев Васильевых, «Трактористы», «Свинарка и пастух» – И. Пырьева, «Цирк» и «Волга-Волга» – Г. Александрова, «Моя любовь» – В.Корш-Саблина, «Молодая гвардия» – С. Герасимова, обошедших всю страну. Каждая из этих картин становилась событием, шла во всех кинотеатрах страны. Тогда трудно было найти человека, который не видел бы этих фильмов. А масштабы демонстрации говорят сами за себя: фильм «Молодая гвардия», вышедший на экраны в 1948 г., посмотрели около 80 млн человек.
Была и музыка, написанная в духе социального оптимизма. Это энергичная, мелодичная, жизнеутверждающая музыка И. Дунаевского, М. Блантера, В. Соловьева-Седова, Н. Богословского, погружавшая человека в мир светлых социальных иллюзий. Она стала символом той эпохи. Ею заслушивались миллионы.
Советская литература и искусство выстраивали образ советского человека, на примере которого шло формирование реальных людей. Наиболее концентрированно этот образ был выписан в произведениях Н. Островского «Как закалялась сталь», Б. Полевого «Повесть о настоящем человеке», А. Фадеева «Молодая гвардия».
В свете утверждения метода социалистического реализма понятным становится постановление ЦК ВКП(б) 1947 г. о журналах «Звезда» и «Октябрь» и опере В. Мурадели «Дружба народов». Осуждение творчества М. Зощенко, А. Ахматовой, В. Мурадели, о которых шла речь в этом постановлении, стало, по существу, борьбой между массовой культурой, в которой господствовал метод социалистического реализма, и элитарной, высокой культурой, к которой принадлежало творчество этих художников. В тот период – период «холодной войны» – для власти в СССР массовая культура оставалась средством, способствующим прежде всего реализации политических целей.
Тоталитарные общества разной социально-политической ориентации имеют и разные художественные методы массовой культуры. В гитлеровской Германии с ее нацеленностью на возвеличивание арийской расы, на расширение жизненного пространства и подавление других наций и народностей художественный метод массовой культуры определялся тезисом Геббельса о сочетании идеи и средства ее выражения. Геббельс не верил в способности немецких режиссеров снимать добротные военные фильмы, отражавшие глобальные цели национал-социализма. Ему импонировали ленты, имевшие легко доступный для восприятия характер и даже юмористические, но отнюдь не неуклюжие, скучные проповеди [4,275, 543].
В основе художественного метода массовой культуры гитлеровской Германии оставался н е м е ц к и й и д е а л и з м, стремление к суперчеловеку, достижениям в труде, спорте, войне, семейной жизни. По существу, этот метод сводился к реализации упомянутого выше геббельсовского тезиса о сочетании идеи и средств ее выражения, к возвеличиванию истории посредством ее мифологизации, к прославлению новой Германии и новых немцев, к эксплуатации национальных чувств. Идея формирования «арийского» человека была обращена к национальной душе, из которой «вырастал» новый немец. И сформировать этого немца должны были пропаганда и искусство новой Германии – Германии Гитлера. Исполнители и творцы пропаганды в гитлеровском рейхе горели энтузиазмом соединения идеи и души. Наиболее значимо это проявилось в такой сфере массовой культуры, как кинематограф. Более 100 фильмов в год выпускала кинопромышленность Третьего рейха, из которых только 15 % соответствовали прямой пропаганде. Остальные захватывали душу увлекательным зрелищем. Сила нацистского художественного метода в массовой культуре способствовала созданию социальных мифов, которые взращивали пронацистские чувства у рядовых немцев.
