Ежегодно Белый дом получает миллионы неофициальных писем. Каждое тщательно просвечивается, после чего обрабатывается должным образом; все это осуществляют специальные сотрудники при помощи и под наблюдением Секретной службы.
Два конверта были адресованы Глории Рассел, что оказалось довольно необычно, поскольку бо́льшая часть подобной корреспонденции адресуется первому лицу государства и членам его семьи, а также «первому домашнему любимцу», которым в настоящее время был ротвейлер по кличке Барни.
Сами конверты простые и дешевые, и, следовательно, общедоступные, адрес написан от руки печатными буквами. Рассел получила их около двенадцати часов в день, который до тех пор казался ей весьма неплохим. В одном конверте лежал листок бумаги, а в другом – предмет, который глава администрации разглядывала несколько минут. На листке, также печатными буквами, были написаны следующие слова:
Вопрос: что можно считать серьезными преступлениями и правонарушениями? [21] Ответ: не думаю, что вам хочется это узнать. Ценный предмет существует, продолжение следует. Подпись: не тайный поклонник.
Хотя Рассел ждала этого письма, больше того, отчаянно хотела его получить, она все равно почувствовала, как у нее бешено заколотилось сердце, грозя выскочить из грудной клетки; во рту пересохло настолько, что ей пришлось залпом выпить стакан воды, затем повторить этот процесс, и только после этого Глория смогла держать письмо в трясущейся руке. Она посмотрела на содержимое второго конверта. Фотография. При виде ножа для конвертов на нее нахлынули кошмарные воспоминания о тех событиях. Она судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Постепенно приступ миновал.
– По крайней мере он хочет заключить сделку.
Отложив записку и фотографию, Коллин вернулся на свое место. Глядя на мертвенную бледность Рассел, он подумал, хватит ли у нее крепости пройти через все это.
– Возможно. Но, может быть, это ловушка.
– Не думаю. – Тим покачал головой.
Откинувшись на спинку кресла, Глория потерла виски и проглотила еще одну таблетку «Тайленола».
– Почему?
– С какой стати ему подставлять нас таким образом? Больше того, с какой стати ему вообще нас подставлять? У него есть то, что может нас похоронить. Ему просто нужны деньги.
– Он забрал из тайника Салливана несколько миллионов.
– Возможно. Но мы не знаем, как быстро можно обратить добычу в наличные. А может быть, он спрятал награбленное и не может за ним вернуться. Или, быть может, он просто чрезвычайно жадный. На свете полно таких.
– Мне нужно что-нибудь выпить. Ты сможешь сегодня вечером прийти ко мне?
– У президента ужин в канадском посольстве.
– Твою мать!.. Тебя никто не может заменить?
– Возможно, если ты подергаешь за нужные нитки.
– Считай, уже подергала. Как ты думаешь, когда этот тип в следующий раз даст о себе знать?
– Похоже, он не очень-то торопится, хотя, возможно, просто чересчур осторожен. На его месте я вел бы себя именно так.
– Замечательно. Значит, я могу выкуривать по две пачки в день до тех пор, пока он не проявится снова… К тому времени я умру от рака легких.
– Если этот тип хочет денег, что ты намереваешься сделать? – спросил Коллин.
– В зависимости от того, сколько ему будет нужно, это можно совершить без особых трудов. – Похоже, Рассел потихоньку начинала успокаиваться.
– Тут тебе решать. – Коллин встал и направился к выходу.
– Тим! – окликнула его Глория. – Задержись на минутку.
Заключив ее в объятия, он почувствовал, как она прижалась к его пистолету.
– Тим, а если все не ограничится одними деньгами? Если мы не сможем вернуть этот предмет?
Коллин посмотрел ей в лицо.
– Тогда я обо всем позабочусь.
Прикоснувшись пальцами к ее губам, он развернулся и вышел.
* * *
Бёртон, поджидавший своего напарника в коридоре, смерил взглядом молодого агента.
– Ну как она держится?
– Нормально.
Коллин двинулся было дальше по коридору, но Бёртон схватил его за руку и развернул лицом к себе.
– Тим, твою мать, что происходит?
Коллин высвободился из его рук.
– Билл, сейчас не время и не место.
– Тогда назови мне время и место, и я буду там, потому что нам необходимо поговорить.
– О чем?
– Твою мать, ты что, будешь строить со мной дурачка? – Бёртон грубо припер напарника к стене. – Я хочу, чтобы ты трезво подумал об этой женщине. Ей глубоко насрать на тебя, на меня и на всех остальных. Ее беспокоит только то, как прикрыть свою драгоценную задницу. Не знаю, что она тебе наплела, не знаю, что вы вместе с ней стряпаете, но говорю тебе: будь осторожен. Я не хочу, чтобы ты ради нее послал все к черту.
– Я ценю твою заботу, Билл, но я уже не маленький и знаю, что делаю.
– Ой ли, Тим? Неужели трахаться с главой президентской администрации входит в перечень обязанностей агента Секретной службы? Если это есть в наставлении, будь добр, покажи мне. Мне хотелось бы лично прочитать это. И, раз уж об этом зашла речь, ты не просветишь меня, за каким чертом мы возвращались в дом? Потому что мы не забрали эту вещь, и, кажется, я догадываюсь, у кого она сейчас в руках. Моя задница также под прицелом, Тим. Если я рухну, то хотелось бы знать почему.
Проходящий мимо сотрудник администрации недоуменно покосился на спорящих агентов. Улыбнувшись, Бёртон кивнул ему, после чего снова переключил все свое внимание на Коллина.
– Так говори же, Тим, как бы ты поступил на моем месте?
Молодой агент посмотрел на своего товарища, и твердые складки у него на лице, которые он обыкновенно носил при исполнении служебных обязанностей, разгладились. Как бы он поступил, окажись на месте Бёртона? Ответ был очевиден. Лупил бы кого-нибудь до тех пор, пока этот человек не заговорил бы. Бёртон – его друг, уже много раз доказавший это. И то, что он говорит о Рассел, скорее всего, правда. Вид шелкового нижнего белья, и не только его, не окончательно лишил Коллина способности рассуждать…
