Книга Зачем мы вернулись, братишка? - Алескендер Рамазанов

Слепящий сгусток прожег веки.

Свет? Верно – этот успеет!

Звук, боль – дохлые черви! Я боялся боли. Пфа! Как все живое. А выстоять трудно, хоть и велика награда. Если бы смерть приходила в наслаждении, ну, хотя бы равном совокуплению с женщиной. Кто бы испугался? Дети и рабы страха – липкого сока жизни.

Боль – дорога к свету?

Не надо об этом сейчас…

Теперь осторожно открыть глаза.

Почему так темно? Ведь свершилось. Значит, правда? Я слышу себя? Три килограмма пластида и стальных шариков обратились в смерч на моем животе, а я размышляю? Интересно, шарики пахли шоколадом, а взрывчатка аптекой. Когда-то в аптеках продавали гематоген. Я долго думал, что это шоколад, а потом сказали – сушеная коровья кровь. Через годы тошнило!

Не то!

Прямой, как алеф, стою…

Я пред Тобой. Я существую. Мыслю, следовательно, существую.

– А не мыслю, так и не существую? Э, лучше скажи: хочу, значит, не умер.

Кто? Кто это говорит? Не торопись, Декарт не утверждал обратного. Ха, ловушка для детей! Не нужно лишних слов.

Темно.

Очень темно. Как в жопе у негра.

Тьфу, какие глупости лезут в голову.

Подумай. До десяти…

Бог – свет.

Рай – сад.

А если тьма и глупая казуистика?! Кто?

«А то не знаешь! Свет, сад, реки молочные! Как вы мне надоели! Отец Тьма, к твоим услугам! Са-та-на-ил! Произноси нараспев. Кое-что знакомое услышишь, особенно в последнем слоге, а? Ил-л! А? Хорошо? Слышишь, я тоже от света! Теперь назови свое, так положено».

Не надо бояться. Это ошибка. Он врет. Проверка? Все проверяющие – лжецы и шакалы. Кинь кусок – заткнутся. Ладно. Меня зовут Макди. Во имя Твое я покарал неверных и жду награды, обещанной шахидам.

«Во имя Твое! Глухой, что ли? И глупый, хе-хе! Воистину, дураков не пашут, не сеют – они сами плодятся!»

Нет, это не речь Господина Миров или Ангелов его. Враг!

«Ангелов, ангелов. Точнее, одного. Враг? Смелый, глухой и глупый. Точно, мученик! Кстати, о какой там награде ты мечтаешь? Вспоминай. Что тебе еще осталось?»

Не хочу вспоминать! Память – удел твари, занятие для преисподней, и без того лезет в голову всякая дрянь. Память – вонючее бродило!

«А вино откуда? Бродило! Забавный тип. Неужели и впрямь поверил? Как на свет выполз, ножками засучил, так и хвалил Создателя? Или просветитель толковый попался?»

Искушает. Зачем? Это христиане думают, что Бог скончался в муках. И пусть думают – у них другая судьба.

«А давай вместе, Макди. Начали? Три-четыре!»

Мои губы? Раскрываются. Против моей воли. Я втягиваю в легкие сухую, холодную тьму. Нет, это не рай! И не порог его. Рай – другой. Здесь воздух подземелья. Но волшебные, певучие слова заполняют, согревают сознание. А есть ли грех читать Книгу на языке Пророка перед лицом Сатаны? Этого Сатана-и… тьфу!

«Нет. Как и греха нет, в целом. Не плюй и не отвлекайся».

Ого, похоже, в голосе этого пса ночи звучит досада. Ну, держи! Эти слова для тебя – кипяток, отец собак и свиней!

«…Для тех определенный надел,

Плоды, и они будут в почете

В садах благоденствия,

На ложах против друг друга

Будет обходить их с чашей из источника

Прозрачного, услады для пьющих,

Нет в нем буйства, и не будут они изнурены.

У них есть потупившие взоры, глазастые,

Точно охраняемые яйца…».

Странно. Тело требует тела. Так установил Господь. Не получается! Я не могу ощупать самого себя. Стоп! А вот же сладкое чувство. Секс в голове? Привыкнуть?

«Не отвлекайся, Макди, неприлично! Дальше! Среди садов…»

«Среди садов и источников,

Облекаются в атлас и парчу, друг против друга.

Так! И сопрягли Мы их с черноглазыми,

большеокими.

Пробуют они там всякие плоды в безопасности».

Как-то в детстве я поел волчьих ягод. Их много было в то жаркое лето в Элитала. Городской ребенок! Старик, лагерный дровосек, прибежал в медпункт с чашкой растопленного курдючного сала. Зажал мне нос черными жесткими пальцами и влил горячий, пахучий жир в мой пенящийся рот.