Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 75
Через несколько сот лет после описанных событий на берегах Каспийского моря были пойманы две черепахи, на спинах которых было что-то написано. Это были письма любящих друг друга мужчины и женщины. Черепахи всегда были вместе, и послания влюбленных на них можно было прочесть. Мужчина писал:
«Ты похожа на ту девушку, которая подолгу спала по утрам, а когда вышла замуж в соседнее село и впервые должна была встать рано, увидела иней на полях и сказала свекрови: „В нашем селе такого не было!“ Так же как и она, ты думаешь, что на свете нет любви, потому что ты никогда не просыпалась так рано, чтобы с ней встретиться, хотя она каждое утро приходила вовремя…»
Письмо женщины было короче, всего несколько слов:
«Моя родина — тишина, моя пища — молчание. Я сижу в своем имени, как гребец в лодке. Не могу заснуть, так тебя ненавижу».
Мокадаса похоронен в могиле, имеющей форму козы.
САНГАРИ ИСААК (VIII век) — раввин, еврейский участник хазарской полемики. Лишь с XIII века о нем начинают упоминать как о знатоке каббалы и миссионере, обратившем хазар в иудаизм. Он особо подчеркивал ценность еврейского языка, но знал и многие другие. Он считал, что различие между языками состоит в следующем: все языки, кроме Божия, это языки страдания, словари боли. «Я заметил, — писал он, — что через какую-то щель то ли во мне, то ли во времени просачиваются страдания, потому что если бы они не оттекали, их было бы больше. Это же верно и для языков». Р. Гедалиах (около 1587) установил, что в дискуссии при дворе хазарского кагана Исаак Сан- гари пользовался хазарским языком. Как считает Халеви, Сангари использовал учение раби Нахума Писаря, который записал учение пророков, переданное мудрецами. «Я слышал от раби Майяша, — пишет учитель Сангари раби Нахум, а Сангари, как свидетельствует запись Халеви, передает это кагану, — я слышал от раби Майяша, учившегося у „пар“, которые приняли это учение от пророков в качестве заповеди, данной Моисеем на Синайской горе. Они следили, чтобы не распространять учение отдельных людей, что видно из следующих слов, которые сказал своему сыну один старик на смертном одре:
„Сын мой, в будущем подчини свои взгляды, которые передал тебе я, мнениям четверых, предопределенных тебе людей.“ — „Почему же, — спросил сын, — ты сам не подчинил им свои взгляды?“ — „Потому, — ответил старик, — что я получил их от многих других людей, которые и сами учились от многих других. Так я сохранил свою собственную традицию, они же держались своей. Ты учился только у одного человека, у меня. А лучше было бы оставить учение одного и принять то, которое исходит от многих людей…“»
Про Сангари говорят, что он воспрепятствовал участию арабского представителя в полемике на хазарском дворе, добившись, чтобы сроки полемики пришлись как раз на тот период, когда кометы не могут помочь арабу и когда вся его вера помещается в кружку для воды. Впрочем, и самому Сангари удалось добраться к хазарам с большим трудом. Даубманнус сообщает об этом следующее предание:
«Исаак Сангари отправился в хазарскую столищ морем, в пути на его корабль напали сарацины и принялись убивать всех подряд. Евреи попрыгали в воду, надеясь спастись, но пираты перебили их в воде веслами. Один Исаак Сангари спокойно остался стоять на палубе. Это изумило сарацин, и они спросили, почему он не прыгает в волны подобно всем остальным.
— Я не умею плавать, — солгал им Сангари, и это спасло ему жизнь. Пираты не зарубили его саблей, а столкнули в воду и уплыли.
— Сердце в душе, как король на войне, — закончил Исаак Сангари, — однако человек иногда и на войне должен вести себя как сердце в душе».
Добравшись до хазарского двора, Сангари принял участие в полемике против представителей христианства и ислама и объяснил кагану один его сон, завоевав тем самым его доверие и убедив перейти вместе с остальными хазарами в еврейскую веру, которая от будущего ждет большего, чем от прошлого. Фразу, которую во сне говорит кагану ангел: «Создателю до́роги твои намерения, но не дела твои», он объяснил, сравнив ее с притчей о сыне Адама Сифе.
«Существует огромная разница — сказал Исаак Сангари кагану, — между Адамом, которого создал Иегова, и его сыном Сифом, которого создал сам Адам. Дело в том, что Сиф и все люди после него представляют собой и намерение Бога, и дело человека. Поэтому следует различать намерения и дела. Намерение и в человеке осталось чистым, божественным, глаголом, или логосом, оно предваряет собой акт в качестве его концепции, но дело — всегда земное, оно носит имя Сиф. Достоинства и недостатки скрыты в нем, как спрятанные друг в друге пустые деревянные куклы, каждая из которых меньше предыдущей. И только таким образом можно разгадать человека — снимая с него пустых кукол, одну за другой, бо́льшую полусферу с меньшей. Поэтому ты не должен считать, — заключил Сангари, — что ангел этими словами во сне укорял тебя, не было бы большей ошибки, чем воспринять это так. Он просто хотел обратить твое внимание на то, какова в действительности твоя природа…»
ТИБОН ИЕГУДА ИБН (XII век) — переводчик с арабского на еврейский «Книги о хазарах» Иуды Халеви. Перевод был сделан в 1167 году, и существует два объяснения его крайней неровности. Первое — все последующие напечатанные версии были кастрированы христианской инквизицией. Второе — качество перевода зависело не только от Тибона, но и от обстоятельств.
Перевод был верным, когда Тибон, переводивший книгу, был влюблен в свою невесту; хорошим — когда он был зол; водянистым — когда дули сильные ветры; глубоким — зимой; когда шел дождь, Тибон не переводил, а комментировал и пересказывал текст; и когда он был счастлив, перевод был просто неправильным.
Закончив главу, Тибон поступал, как древние александрийские переводчики Библии — он просил кого-нибудь прочитать ему перевод вслух и на ходу, удаляясь все дальше и дальше, пока он сам оставался на месте и слушал. По мере удаления текст утрачивал какие-то куски на ветру и за углами, продирался через кусты и ветви деревьев, заслоняемый дверями и оградами, терял имена и гласные, обламывался на лестницах и наконец, начав путь мужским голосом, заканчивал его женским, причем из отдаления слышались только глаголы и числа. При возвращении читающего все происходило в обратном порядке, и Тибон вносил исправления, основываясь на своих впечатлениях от такого чтения вслух на ходу.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 75
