Орден этот стоял особняком и был не государственным, а династическим. Проще говоря, награждали только родичей. Имел орден только одну степень, а число кавалеров не превышало пятнадцать человек.
Все – Грифич окончательно признан своим, и теперь даже могущественные сановники кланялись ему как равному. Равному не только по происхождению (а Рюриковичи и Гедиминовичи ничуть не ниже Грифичей!), но и по влиянию. Его окончательно признали своим.
Плагиат? Наглейший, но на государя текст произвел глубочайшее впечатление, и попаданец оказался обласкан, его одарили еще одним сундучком, но уже с десятью тысячами червонцев. Сумма колоссальная по нынешним временам – такими, а то и меньшими суммами одаривали полководцев за выигранные грандиозные сражения. Был и перстень – на сей раз с сапфиром. Было звание генерал-майора. Но главное – орден Анны.
Орден этот стоял особняком и был не государственным, а династическим. Проще говоря, награждали только родичей. Имел орден только одну степень, а число кавалеров не превышало пятнадцать человек.
Все – Грифич окончательно признан своим, и теперь даже могущественные сановники кланялись ему как равному. Равному не только по происхождению (а Рюриковичи и Гедиминовичи ничуть не ниже Грифичей!), но и по влиянию. Его окончательно признали своим.
Глава 7
Заслуги Грифича в похоронах императрицы были несомненны, все придворные в один голос твердили, что энергия молодого человека, беспристрастность и интересные идеи позволили сделать похороны незабываемыми. В итоге Петр загорелся было мыслью сделать его ответственным за свою коронацию, на что Грифич отказался, и довольно резко:
– Воронцова назначь, – рубанул тот ладонью воздух.
– Да я бы и не против, – пожал узкими плечами будущий император, – вот только его занятость…
– Не важно. Смотри сам, он тебе верен просто потому, что человек такой. Плюс – ты намереваешься жениться на его племяннице. Для него это честь и возможность проявить себя, а для тебя – гарантия того, что подготовка не слишком затянется.
Петр Федорович согласился с аргументами попаданца, и Воронцов при разговоре наедине выразил ему за это свою признательность.
– Игорь Владимирович, вот только император прав, у меня нет времени на коронацию. Сам знаешь, на мне повисли переговоры, – неловко сказал Воронцов. Неловко потому, что переговоры эти во многом касались Померании – исконного владения Грифичей. И интересы князя при этом не учитывались… Ага, интересы геополитики перевешивали личные симпатии. И князь уже понял, что интересы «исконного» владетеля Померании Австрию или Россию интересуют… Да никак не интересуют – разве что как дополнительный аргумент для переговоров с другими сторонами, только до тех пор, пока «аргумент» в его лице им выгоден.
– Знаю, Михаил Илларионович, – суховато усмехнулся князь, – но твое дело здесь – назначить людей достойных и верных, а затем просто контролировать. Надо будет – помогу. И знаешь… Не затягивай.
Лицо вельможи заострилось, он слегка подался вперед, и стало ясно, что этот немолодой человек не случайно вылез на верхушку власти.
– Что-то конкретное?
– Конкретного – ничего, но слишком много косвенных фактов. Такое впечатление, что слишком многие заинтересованы посадить на престол своего. И сам понимаешь, шанс есть.
Воронцов понимал, сам был одним из главных действующих лиц в одном из таких переворотов. Попаданец тем временем продолжил:
– Знаешь сам, сколько я мотаюсь по городу да со сколькими людьми знаком. Гвардия, придворные, армейские, купцы, Академия… И такие разговоры ходят… невнятные. Никто ничего толком не знает, но готовность действовать ощущается. А как и когда это может рвануть, хрен его знает. Понятно только, что лучше не тянуть – против коронованного императора мало кто пойдет.
Вот так свежеиспеченный генерал-майор сам впрягся в подготовку коронации, не переставая при этом заниматься с Павлом, управлять Шляхетским корпусом, вести занятия с гвардейцами, самому заходить в фехтовальные залы… Более того, князь успевал еще и переводить Шекспира.
Ну как переводить… Как и в случае с «Реквиемом»… Дословно он не помнил, хотя прочитал его не раз, но когда садился с английским вариантом, в памяти сразу всплывали строки на русском. Вообще-то говоря, перевод Шекспира на русский уже был, но откровенно похабный, по мнению попаданца. Перевел пока «Короля Лира» и «Отелло», напечатав их в типографии Корпуса.
Напечатал пока небольшим тиражом – в сто экземпляров каждая пьеса, да раздал при Дворе почти все. Часть забрали кадеты – был здесь театральный кружок. По мнению искушенного попаданца – уровень колхозной самодеятельности. Нет, даже ниже. Однако публике нравилось, и даже бывавшие за границей дворяне ценили Шляхетский театр достаточно высоко…
Единственное, что князь изменил в театральном регламенте, запретил играть мальчикам женские роли[96].
– Но, господин генерал-майор! – протестовал Иван Рюмин – один из руководителей театра.
– Ф-фу, – выдохнул князь, – господа кадеты, я не запрещаю вам играть. В конце концов, найдите девушек для женских ролей, обещаю пропустить их в Корпус.
Кадеты были в отчаянии и даже при Дворе Игорю высказали свое «фи!».
– Пока я директор, мужчин, играющих женские роли, в Корпус не допущу, – сказал он статс-даме Измайловой. Затем слегка наклонился к пожилой женщине и сказал негромко: – Чтобы играть женские роли, мальчики переодеваются в женские платья. Анастасия Михайловна, ну вы-то понимаете, что в мужском коллективе такое недопустимо, иначе можно докатиться до греческих… традиций.
