Сокровище, доблестно освобожденное, — Я снова вернулась в родное гнездо. Я снова с моими людьми, как и прежде, Чтоб быть им хозяйкой, чтоб их защитить. Ты смел и отважен, о Тайрон Фицроджер! Ты честен и слово умеешь держать. Я буду с тобой покорной и кроткой — Сокровище Запада стало твоим!
Она могла поклясться, что в его глазах промелькнула искренняя радость, когда он услышал последние строчки.
— Очень мило! — похвалил ее Генрих. — И голос у вас чудесный. Не стесняйтесь, леди Имоджин, спойте нам еще что-нибудь, по собственному выбору! Мы с удовольствием вас послушаем!
Имоджин спела балладу о рыцарях Карла Великого. Это был скорее образец изящной поэзии, нежели застольная песня. Она повествовала о приключениях двенадцати рыцарей великого короля, пришедших на выручку прекрасной принцессе Анжелике. Имоджин сама не могла бы сказать, почему ей вспомнилась именно эта баллада. И она украдкой взглянула на своего рыцаря, погруженного в мрачные мысли.
Почему у него такой угрюмый вид? Все остальные наслаждались ее пением, и ее муж мог хотя бы из вежливости сделать вид, что ему тоже нравится эта баллада.
Она вернулась на свое место рядом с ним.
— Ты прекрасно поешь, — произнес он. — Наверняка тебя этому долго учили…
Она не успела ответить, потому что внезапно в тишине летнего вечера раздалось пронзительное пение рожка часового. Фицроджер переглянулся с Реналдом, и тот выбежал из зала.
Француз вскоре вернулся, пошептался с Фицроджером, и тот объявил:
— Сир, это граф Ланкастер. Вы не возражаете, если мы примем его в этом замке?
— Отвергнутый жених? — ехидно ухмыльнулся король. — Мы непременно его примем!
Последовали обычные в таких случаях распоряжения, но Имоджин почувствовала, как накаляется атмосфера в зале. Присутствующие здесь мужчины не боялись незваного гостя, но каждый проверил оружие, как будто готовясь к сражению. Почему бы это? Конечно, Ланкастера вряд ли обрадует эта свадьба, но ведь что сделано, то сделано.
И тут она обмерла от ужасной мысли: нет, не сделано!
Она притворилась, что чистит яблоко, пока Фицроджер через ее голову шептался с королем. Граф был слишком влиятелен, чтобы взять и отправить его домой несолоно хлебавши, поскольку Ланкастер мог в любой момент переметнуться на сторону врагов Красавчика Генриха. Уже давно до короля дошли слухи, что Ланкастер поддерживает связь с Беллемом.
И теперь Имоджин наконец поняла, почему король так обрадовался, узнав, что она выходит замуж за Фицроджера, и торопил их со свадьбой.
Он не доверял Ланкастеру!
Скорее всего графу уже известно, что она стала женой Фицроджера, и тем не менее он все же явился в Кэррисфорд, чтобы самому в этом убедиться. Для короля и ее мужа это не было неожиданностью: они были уверены, что Ланкастер приедет.
— Хорошо, что все уже закончилось, — заметил Генрих, подтверждая ее догадки. — Где там простыня с брачного ложа? Нам не помешало бы помахать ею у него перед носом.
Имоджин застыла ни жива ни мертва, не смея поднять глаза и надеясь от всей души, что ничем не выдает своего смятения.
— На ней не осталось никаких следов, — невозмутимо ответил Фицроджер.
— Что?!
Имоджин не выдержала и посмотрела на короля, готовая к тому, что сейчас ее опозорят на весь свет.
— Это целиком заслуга леди Имоджин, — пояснил Фицроджер. — Нужно было принять удобную позу и быть предельно осторожным.
— Черт бы тебя побрал, Тай! — Король побагровел от ярости. — Что за глупые шутки? Кто просил тебя устраивать подобные игры в первую брачную ночь?
Имоджин совсем растерялась и в замешательстве переводила взгляд с одного на другого. Какие еще игры?
