Снова ветер подул из далекой страны,Словно грудь мне стрелой просквозили;Что за горы знакомые в дымке видны,Хутора и высокие шпили?
Это счастья былого утраченный дол,Та страна, из которой когда-тоЯ по залитой золотом тропке ушелИ куда больше нет мне возврата[41].
Я вдруг прыснула от смеха. Мной овладел приступ безудержного хохота.
– Конни, – рука Сэма легла на мое плечо.
– Что смешного? – спросил меня Гринт.
– Только в Кембридже полицейские способны наизусть, как вы, цитировать стихи, – успокоившись, пояснила я. – Вы укрепили все мои устоявшиеся представления.
– Не лучше ли тебе помолчать? – огрызнулся Кит, впервые с нашего прихода сюда взглянув на меня. – Ты ставишь себя в неловкое положение.
– Ты подразумеваешь, что я пугаю тебя, – парировала я, – мне удалось разгадать твои планы, и ты ненавидишь меня за это. Нет, вы только поглядите на него! Ты уже едва даешь себе труд притворяться! Наговорил такую кучу лжи, что истощил все силы. Но в твои измышления закралось легкое противоречие – если я ездила на Бентли-гроув на твоей машине, то разве не мое розовое пальто видно в заднем окне? Почему же ты заявил, что оно другого оттенка?
– Миссис Боускилл… – попытался вмешаться Гринт.
Я повысила голос, чтобы заглушить его, всеми силами стремясь обидеть Кита, нанести ему глубочайшую из возможных обид:
– Неужели ты действительно думал, что способен заставить меня поверить, будто я страдаю раздвоением личности, будто подсознательно могу совершить преступление, о котором ничего не ведаю, пребывая в сознании? Офигительный курьез! Насколько же я глупа, по-твоему? Неловкость пора испытывать именно тебе! И как раз сейчас твоя версия опровергает сама себя. Если я подавила воспоминания об убийстве какой-то женщины, то разве сейчас, когда мы так обстоятельно обсуждаем эту версию, им не положено всплыть из тех самых потаенных глубин?
– Не пора ли мне сообщить вам, почему вы здесь? – вставая из-за стола, громко произнес Гринт.
Послышался глубокий вздох. Не уверена, кто именно его издал – Кит или Сэм?
– Ниже этажом в допросном кабинете меня ждет женщина по имени Джеки Нейпир. Вам знакомо такое имя? – спросил Иен.
– Нет, – ответила я.
Кристофер отрицательно мотнул головой. Может, вызвав его ненависть ко мне, я сделала шаг вперед: раз уж ему не надо больше стараться сводить меня с ума, вероятно, он выложит мне правду.
– Джеки открыла вебсайт «Золотой ярмарки» практически в одно с вами время, после полуночи в субботу. – Гринт взглянул на меня, ожидая какого-то отклика. Я постаралась взбодриться, переваривая новую информацию. Насколько я понимала, мой ночной кошмар затрагивал четырех человек: меня, Кита, Селину Гейн и ту мертвую женщину. Никакой Джеки не предполагалось.
– Она зашла на страничку дома одиннадцать по Бентли-гроув, – спокойно продолжил констебль, – и, подобно вам, щелкнула по кнопке виртуального тура. Догадываетесь, что она увидела?
Во рту у меня появился привкус горечи. Я сжала зубы, пытаясь подавить приступ тошноты.
– Она увидела, Конни, то же самое, что увидели вы, – услужливо сообщил Сэм. Он выглядел успокоившимся, словно наконец сообщил мне то, что давно хотел сказать.
– Ее описание равнозначно вашему, – добавил Гринт. – Большая лужа крови на ковре, темноволосая женщина в платье с набивным рисунком, лица не видно, волосы рассыпались веером до плеч, создавая впечатление, что она упала. Но знаете, что поразило меня больше всего? Она сообщила – так же, как вы, судя по тому, что поведал мне Сэм, – что кровь, скопившаяся возле ее талии, выглядела очень темной.
