Но тот, кто раньше с нею был,Меня, как видно, не забыл…
Не забыл. Помнит, что эта моя любимая… и пел до трех часов. Каблуком своего изящного остроносого сапожка он бил в пол в такт ритму. Наш дом сотрясался от раскатов его неповторимого голоса. «Идет охота на волков, идет охота-а-а», «Протопи – не топи, протопи – не топи-и-и», «А на нейтральной полосе цветы-ы-ы», «Часто нас заменяют другими, чтобы мы не мешали вранью-ю-ю», «Я скачу, но я скачу иначе-е-е», «Я коней напою, я куплет допою-ю-ю…»
Он ничего не спросил ее о травме. Просто пришел в первый день своего приезда туда, где был особенно нужен. В три часа ночи Люся шепнула дочери, которая с огромным интересом глазела на легендарного Владимира Высоцкого: «Маш, посмотри-ка с балкона, горит ли свет у соседей внизу?..»
– Мам, в доме все окна и балконы настежь! И у всех горит свет!..
* * *
Когда затих проектор и зажегся свет в зале, режиссер Георгий Натансон обратился к своему соавтору Радзинскому:
– Ну-с, уважаемый товарищ драматург, что скажете по поводу проб к вашим «104 страницам про любовь»?
Эдвард замялся:
– Мне кажется, что Высоцкий как-то не очень «монтируется» с главной героиней. Таня играет мягкую, скромную, я бы сказал, застенчивую девушку. А Электрон у Высоцкого с его напором, темпераментом как будто просто рвется куда-то на волю… И по-моему, выпадает из кадра.
– Насчет избыточного азарта актера я с вами согласен. – Натансон покачал головой. – Но не менее важна и другая деталь. У него из-за необычной обуви нарушается органика походки, заметили?
– Так смените ему обувь! – посоветовал автор сценария.
– Он не хочет. Высоцкий чуть ниже Дорониной, и он попросил сшить ему башмаки на высоком каблуке. Да, Таня? Как вы в целом оцениваете своего партнера? – обратился он к актрисе.
Доронина заметно нервничала: «Знаете, мы с Высоцким нашли общий язык очень быстро. Обычно, если ранее с актером нигде не работал, «притирка» идет какое-то неопределенное время. А тут мы почти экспромтом даже не сыграли – «размяли» эту сцену, теперь видим на экране – то, что надо! Такая свобода, раскованность. Фальши ни грамма…»
– Вы уж, Танечка, не обижайтесь на старого ловеласа, – Георгий Григорьевич примирительно улыбнулся, – но я должен сказать: в кадре вы очень смущаетесь, Электрон Высоцкого явно не герой вашего романа. То есть не вашего, конечно, а вашей стюардессы. По крайней мере в первую же ночь, едва познакомившись, она в постель бы с ним не легла. Вам предстоит сыграть первую в советском кино постельную сцену! Зритель не поверит… Нет, нужно срочно искать другого актера. А Володе я все объясню. Он парень умный, поймет.
