Эта местность сулит натуралисту больше богатств, чем, пожалуй, все другие уголки земного шара. Когда здесь только поселились европейцы, этот край можно было сравнить с огромным парком, где гуляли самые разные звери в чудесном разнообразии… однако с тех пор как страну населили европейцы, большинство животных либо истреблены, либо оттеснены прочь[134].
Зато хотя бы флора была нетронутой и неожиданно прекрасной. Массон обнаружил виды, которым предстояло стать фаворитами европейских садов – иксии, гладиолусы и ирисы росли на лугах в долинах, протеи – в предгорьях, вереск – на скалах. Однако особенно Массона очаровали сухие и бесплодные на первый взгляд пески на западном побережье под названием Кару. Это южноафриканский эквивалент «средиземноморского биома», и здешний климат показался Массону жарким и «изнурительным». Массона поразило разнообразие суккулентов, которых «природа, подобно верблюду, наделила способностью накапливать воду» и которые были способны цвести в этой негостеприимной пустыне. Вот как Массон описывает свое прибытие в Кару 20 ноября 1773 года:
Ночью мы отошли от гор так далеко, что их уже не было видно, и вступили в суровый край, который новые обитатели зовут Землей Ханаанской, хотя его можно было бы назвать и Юдолью Скорби, ибо нет никакой другой земли, ландшафт которой был бы так уныл: на равнинах нет ничего, кроме растрескавшегося камня, кое-где смешанного с красной почвой, на которой растет множество колючих кустов, по природе вечнозеленых, однако под жгучим солнцем лишились почти всей листвы. Но, несмотря на безрадостный вид этой местности, мы обогатили свою коллекцию самыми разными суккулентами, которых никогда раньше не видели и которые для нас были словно бы новым миром.
Среди них были диковинные, лишь недавно открытые стапелии, которым предстояло стать темой лучших рисунков Массона. Стапелии с виду похожи на кактусы, однако родственны субтропическим лианам (и американскому молочаю, от которого зависит жизненный цикл бабочки монарха). У них мясистые зазубренные стебли, обеспечивающие фотосинтез, и высокое содержание в них воды позволяет приспособиться к условиям пустыни. Пятилепестковые цветы, симметричные, с четкими контурами, называли «морскими звездами». Они покрыты нежным пушком и зачастую бывают узорчатые, будто расшитая ткань. У S. ocellata крапинки, словно на шкуре дикой кошки, S. reticulata похожи на яйца Фаберже или морских ежей, цветы S. revoluta вывернуты и похожи на крошечных бархатных медуз, трепещущих на стебле. (Массон не упоминает, что у цветов стапелии неподобающий запах тухлого мяса, которым они привлекают опылителей – падальных мух).
Поразительно, как такой неопытный художник, опираясь исключительно на искаженные и приукрашенные ботанические рисунки Пьера Редуте и Георга Эрета, сумел в первом же заокеанском путешествии уловить всю необычность незнакомой флоры, визуально передать самую суть ее функционирования в глубоко враждебной среде (см. рис. 28 на цветной вклейке). Суккулентные стебли стапелий позволяют запасать в мякоти воду в засушливых условиях, – тот же прием, к которому прибегают некоторые морские растения, например солеросы, чтобы выживать в морской воде, которая вытягивает из организмов пресную. Массон почувствовал это интуитивно, понял, как близки формы растений в двух различных средах. Рассматривать его рисунки стапелий – все равно что путешествовать по подводному миру: это обитатели наземного рифа. Стебли он рисует смелыми жирными штрихами, с густыми тенями, создавая иллюзию рельефа, которая подчеркивает их мясистость. Иногда они твердые и блестящие, как кораллы, иногда вялые, будто ламинария. Цветы похожи на экзотических морских созданий, еле держащихся за колеблющиеся стебли, и художник выписывает отдельно каждую ворсинку – также механизм удержания воды. Единственное, чего недостает на его рисунках, – это ощущения растения в естественной среде, однако такого рода ботанические иллюстрации появятся лишь полвека спустя. Если бы Массон учитывал и это, мы бы увидели еще один прием сохранения влаги. Несмотря на то, что стапелии прекрасно приспособлены к физическому выживанию в условиях палящего зноя и сухости, они предпочитают по возможности расти в тени пустынных кустарников.
