(Перевод О. В. Творогова)В истории Византии было бесчисленное множество роковых и черных дат трагических утрат и поражений. Однако если попросить образованного человека назвать два самых страшных для империи ромеев события, он, несомненно, на первое место поставит падение Константинополя в 1453 г. под последним ударом османов, означавший гибель византийского государства, а на второе – захват столицы империи крестоносцами, участниками Четвертого крестового похода, в 1204 г. Действительно, в сверхцентрализованном государстве, каким была Византийская империя, именно стольный град олицетворял державу как таковую, его называли просто Город, и пока он стоял – что бы ни происходило, какие бы части страны ни захватывали враги, – живым было и ромейское государство. Падение столицы приравнивалось к гибели империи.
Значение и выгодность географического положения Константинополя были столь велики, что он был ключевым политическим и торгово-экономическим центром не только Византии, но всей тогдашней Европы, даром что находился на самой ее восточной окраине, на границе с Азией. Вальтер Скотт в одном из своих исторических романов «Граф Роберт Парижский» вполне обоснованно утверждал, что «если бы любому сведущему человеку дали возможность обозреть земной шар и выбрать город, более всего подходящий для столицы мировой империи, он отдал бы предпочтение городу Константина, столь счастливо сочетающему в себе красоту, роскошь, безопасность местоположения и величие».
Столица Византийской империи была несокрушимым восточным бастионом европейской цивилизации, и волны завоевателей – арабов, болгар, русских – неизменно разбивались о ее мощные стены. Преградив в самые темные века раннего средневековья своей неприступной каменной грудью путь мусульманству, она спасла от исламского завоевания молодую Европу, переживавшую противоречивый процесс социального и политического перехода от варварства к государственности. Однако стоило лишь молодым европейским странам окрепнуть, как они стали с завистью и алчностью поглядывать в сторону величественного города на Босфоре.
Знаменитый писатель-фантаст и популяризатор науки Айзек Азимов писал: «Но вот наконец Западная Европа окрепла и стала способной защитить себя. К этому времени силы империи истощились и она медленно умирала. Чем же отплатила ей за добро Западная Европа? Презрением и ненавистью. Запад всеми возможными способами стремился навредить несчастному осколку бывшей великой империи…» Не единожды отражавший волны завоевателей с арабского востока и юга, со славянского севера, Константинополь подвергся мощной атаке с запада, которая привела к первому падению Византии.
Впрочем, сводить причины захвата Константинополя рыцарями-крестоносцами исключительно к злой воле западноевропейцев, если признать, что таковая была, абсолютно недопустимо. В конце ХІІ в., накануне Четвертого крестового похода, Византия сама была далеко не той империей, которая смогла, пусть ненадолго, но возродиться в прежних римских пределах и выразить себя в масштабном государственном и архитектурном строительстве при императоре Юстиниане I Великом (527–565 гг.), наголову разгромить персов при василевсе Ираклии (610–641 гг.), сдержать напор арабов и перейти к отвоеванию захваченных ими византийских земель при правителях Исаврийской и Аморийской династий в VIII–IX вв., успешно продолжить войны с мусульманами на востоке и противостоять славянам – русам и болгарам – с севера при царях Македонской династии или добиться серьезного укрепления империи на фоне возраставшей опасности с запада при первых трех самодержцах рода Комнинов – Алексее І (1081–1118 гг.), Иоанне ІІ (1118–1143 гг.) и Мануиле І (1143–1180 гг.).
