Поплясахом, погорахом На Сионскую гору». Может ли это быть «развесистая клюква»? Возможно ли, что столь страшную байку рассказали иностранцу ради розыгрыша? Увы, барон не был человеком легковерным, да и к тому же это страшное свидетельство подтверждается и другими, никак между собой не связанными.
Об ужасном изуверстве, детоубийстве рассказывает св. митрополит Дмитрий Ростовский в своем «Розыске». О детоубийцах говорил и Феофилакт Лопатинский в «Обличении неправды раскольнической».
Писатель и историк Мельников-Печерский, всю жизнь изучавший русские ереси, не раз слышал от хлыстов рассказ о гнусном людоедстве, равно как и о заклании младенцев мужского пола, рождаемых «богородицей».
Историк Василий Иванович Кельсиев (1835–1872) в 1860-е годы беседовал с одной несчастной искалеченной женщиной, в прошлом – хлыстовской «богородицей». У нее была вырезана левая грудь. Звали ее Авдотья Ивановна, она бежала за Дунай из Курской губернии, скрываясь от извергов, которые съели ее грудь и выпили кровь ее восьмидневного сына.
Даже в трудах священников начала XX столетия, имевших дело с сектантами, упоминается об этом ужасе.
Бумажки с порошком из истолченных младенческих трупиков при обысках порой обнаруживались у хлыстов и скопцов.
Однако обряд этот был столь тайным, что ни разу преступление не удавалось доказать юридически.
Рассказ хлыста, записанный историком и писателем Мельниковым-Печерским:
«В христы, в богородицы, в пророки, как у хлыстов, так и у скопцов, поступают не по выбору, а, так сказать, по вдохновению. Привлекается в корабль молодая девушка чистой жизни. Если замечают, что на нее сильно действуют телодвижения, употребляемые при радениях, а еще лучше и без радений случаются с нею припадки, вроде истерики, причем она впадает в беспамятное исступление («кликуша», по народному названию), то на нее начинают смотреть с уважением, как на избранный сосуд…. Через несколько времени, когда молодая девушка участвует в “беседе”, подходит к ней пророчица и начинает выпевать вроде следующего:
Молодая ты юница, Богу милая певица, Чистая отроковица, Красная девица, Полюбил тебя бог, Сам господь Саваоф, Благословенна ты в женах, Родишь спаса в пеленах, Во святых во знаменах, В золотых во теремах. Люди божьи тебе помолятся, Все цари, короли поклонятся; Будешь ты святая юродица, Матушка пресвятая богородица, От тебя христос народится, Дай нам пречистым телом твоим причаститься. Девушка сначала и сама не знает, что это означает, но через несколько времени начинает понимать, что ее возводят в величайший для женщины сан хлыстов, в сан богородицы.
Старые пророчицы снимают с нее одежды и раздетую сажают на возвышенное место под образа. Начинается обожание. Новой богородице с крестным знамением кланяются в землю и прикладываются кто к ноге, кто к руке, кто к груди и пр. Называют ее богородицей, царицей небесной, владычицей и т. п. Молятся ей и просят сподобить причаститься пречистого тела ее, а когда от духа свята от нее “христосик” родится, причаститься и его животворящей кровью…»
Затем начинается радение. Девушка приплясывает в кругу радеющих, распевая малопристойную частушку:
«Я люблю, люблю дружка, Саваофа в небесах Ей-ей, люблю! Ей-ей, люблю!» Радение продолжается… Быстрей и быстрей все вертятся… Все оканчивается «христовой любовью»… С той поры корабль, воздавая избранной девушке божеские почести, тщательно следил, чтобы несчастная не сбежала. А бежать ей есть от чего!
Если прислуживающие ей «пророчицы» и «праведные» заметят, что она беременна, они собирают корабль и совершают обряд причащения телом богородицы, о котором упоминает барон Гакстгаузен.
Для этого ставят среди горницы чан с теплою водой. Богородица сначала радеет, как и другие, потом ее раздевают и сажают на престол под иконы. После обожания пророчицы ведут ее к чану, сажают туда и дают в руки икону нерукотворенного спаса, которую она держит над головой. Вокруг чана весь корабль радеет при громких песнях, в которых величают богородицу и просят ее сподобить людей божьих причаститься ее пречистого тела. Наконец одна из старых богородиц или пророчица отрезает у ней левую грудь и прижигает рану раскаленным железом. Отрезанную часть тела режут на деревянном кружке в кусочки и причащаются ими.
Делают это в иных случаях с девушками непорочными, но такие не называются богородицами, а только пророчицами или же богинями. Богинями зовут, впрочем, и богородиц.
Если от изуродованной таким образом девушки рождалась дочь, ее отдавали матери, и эта девочка впоследствии обыкновенно сама делалась богородицей или пророчицей. Но если рождался мальчик, он считался сыном божьим. На восьмой день его убивали ударом копья в левый бок, пронзая сердечко. Кровь сцеживали и употребляли для сектантского «причастия», а тело сушили и перемалывали в порошок, который, по мнению изуверов, обладал какими-то колдовскими свойствами. С ним пекли калачи для такого же сатанинского «причастия».
Долшо до нас и объяснение, которое этому кровавому обычаю дал один из изуверов. Сектанты трактуют еврейский обычай обрезания мальчиков как заклание и считают, что дева Мария на восьмой день отдала своего сына, чтобы его убили. Убийство, по их мнению, совершено было пророком Симеоном и пророчицею Анною. Через тридцать лет после этого, продолжают они, дева Мария родила духовно, то есть обратила в веру, Иисуса, сына плотника Иосифа, который и был распят на кресте. Точно так же, говорят они, столетняя богородица Арина Нестеровна, в молодости отдавшая рожденного ею «христосика» в «снедь верным», духовно родила «христа» Ивана Тимофеевича; богородица Акулина Ивановна – «христа» Кондратия Селиванова, основателя скопчества, и т. д.
