11
Лиза Фиттко
Местные петухи давно закончили петь, когда Хенни Гурланд наконец попыталась разбудить сына, все переворачивавшегося с боку на бок и снова засыпавшего. Наверное, ему хотелось снова оказаться в сказочной стране, уничтоженной всего несколько месяцев назад, когда забрали его отца и тот больше не вернулся. Чем-то он напоминал мне моего брата Ганса, когда ему было столько же лет: красивый, мечтательный мальчик, которому непременно нужно знать все обо всем. Сохранится ли в нем эта любознательность после тех ударов судьбы, что уже постигли его? Неудивительно, что он не спешит открыть глаза и встретить новый день. Ему хочется унестись в прошлое, погрузиться в добрые сны, убежать отсюда.
– Раньше он так быстро, так живо вставал, – посетовала его мать, наклонившись над ним, так что ее рано засеребрившиеся волосы свесились, закрывая лицо. Чтобы ему легче было проснуться, она стала разминать ему мышцы шеи. – Его отец говорил, что Хосе вокруг света может объехать, пока мы зубы чистим.
– Его отца совсем недавно не стало, – сказала я.
– Хосе очень сильный, – продолжала она, не обращая на меня внимания. – Когда нам пришлось покинуть Испанию, он вовсю веселился. Видели бы вы его тогда, фрау Фиттко.
Хенни Гурланд удивляла меня. Это ведь была женщина далеко не глупая, образованная, с чувством собственного достоинства, но она как будто не осознавала, что война перевернула ее мир вверх дном и что она пытается совладать со своим горем и гневом. За всем, что она говорила, мне слышался подтекст: «Почему все это происходит со мной? За что мне все это?»
Я сидела на плетеном стульчике и изучала карту, нарисованную для нас мэром Азема.
– Нам нужно постараться выйти до восхода солнца, – твердо сказала я. – Мы не можем рисковать…
– Знаю, знаю! – перебила меня Хенни.
Ее сморщенные щеки рдели яблочным румянцем.
Я прикусила язык и напомнила себе: нужно набраться терпения. Она не виновата в том, что фашисты чуть не убили их с сыном и что мужа ее больше нет в живых. Сложись все иначе, Хосе спал бы у нее до обеда в их баварском доме, а потом она потчевала бы его на завтрак молоком с медом.
– Простите меня, фрау Фиттко, – сказала она. – Хотите соку?
