Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 61
леса рассматривать… это уже не сила, так, остатки. Гнилью поеденные, ядом отравленные, тленом захваченные. Долго ли ты простоишь еще, чаща? Лет пять, не более… а то и менее…
Об одном жалею – знала бы раньше, если бы только знала раньше, что эта чаща правильная, что сохранила разум и жизнь, я бы всех волков своих сохранила, и я бы… я бы раньше сюда пришла.
– Не враг я тебе, чаща Заповедная, – с болью сказала, с трудом. – Я за своим пришла, свое возьму и оставлю лес твой, но ненадолго. Одна ты больше не останешься, в этом я тебе клянусь. А сейчас пропусти меня.
Призадумалась чаща, смотрит пристально, взгляд нехороший… не понравился мне взгляд ее, ох и не понравился. Но в сторону с пути моего шагнула и поклонилась даже мне, хозяйке лесной… а вот это уже не понравилось окончательно. Чащи Заповедные, они собственницы зверские. Такая коли хорошую хозяйку найдет, то вовек не отпустит – по своей знаю. Ну да ничего, поутру леший выдернет, никакими путами не удержит меня чаща.
А вот сейчас чащу следовало удержать мне. Да так, чтобы следом не кинулась, чтобы здесь осталась, себя сберегая. Ведь с нежитью я разберусь, и яр Гиблый рано или поздно отчищу, а вот коли погибнет чаща, тогда спасать будет уже нечего.
– За мной не ходи, Заповедная! – приказала непререкаемо. – Силой с тобой поделюсь, отдам, сколько смогу, а ты полученное – сбереги, наказ мой тебе хозяйский, к исполнению обязательный.
Нахмурилась чаща, руки-лианы на груди переплела, стоит мрачная.
– Делай, что приказала, – повторила уверенно. – У меня времени мало совсем, коли не успею – сожжет охранябушка весь яр, и спасти тебя только водяной сможет. Так что к реке спеши, чаща моя, у реки и жди меня.
И ударила клюкой о стену из воды. И понеслась та волной – гниль уничтожая, скверну вымывая, яд обращая смолой, шипы острые – цветами весенними, мох гнилостный – грибницами, лианы ядовитые – побегами деревьев молодых.
И на глазах расцветал лес, обновлялся, оживал.
От меня до самой до реки, вычищая всю эту территорию.
И хорошее это дело, однако все, что мне теперь оставалось – бежать! И так быстро, что ветер свистел в ушах, а капюшон давно упал за спину.
И помчались мы с волками быстро, так быстро, как только могли.
Сида и Хоен впереди, парой мчались, в паре атаковали. Чаща нам больше не препятствовала, но в этом мертвом лесу нежити оказалось поболее, чем в моем – живности всяческой!
Теряла я амулет за амулетом, голос охрип от заклинаний, мне бы воды сейчас, хоть глоточек, да не было, хрипели, рычали, бросались в бой неравный волки, падая безмолвно в случае поражения, а я даже помочь не могла… Бежала вперед я, бежала отчаянно, уж и в боку кололо, да так, что хоть криком кричи, в глазах темнело, но все, что мне оставалось – бежать.
Бежать, зная, что каждая пядь земли уносит жизни моих волков, боясь, что могу не успеть, бежать, в какой-то миг осознав, что возле меня лишь Сида и Хоен… других волков больше не осталось. А вот врагов – хоть отбавляй.
И наступил страшный миг – миг, в который я вынуждена была остановиться.
Остановиться, тяжело дыша, не падая лишь по одной причине – за клюку держалась, остановиться, с ужасом понимая, что, кажется, теперь я единственный противник всех тварей Гиблого яра. Я. И судя по тому, как дрожала земля под ногами, нежить все собиралась и собиралась, мчалась ко мне изо всех сил да со всех сторон. Гиблый яр – он огромный, двадцать дней пешего пути от центра к выходу, это поболее моего Заповедного леса будет, и вот сейчас все монстры яра желали растерзать меня.
Причем только меня. Это-то и пугало.
Так пугало, что дышать стало вконец больно – если они все против меня восстали, кто же тогда против охранябушки стоит? Никого? Неужто мертв он? Неужто не успела?
Зарычала Сида, шагнула вперед, готовая кинуться в бой, что проигран заведомо, но я остановила. Волки, что могли, уже сделали. Теперь, Валкирин, твой ход.
– В бой не вмешиваться, – приказала волкам, – вы у меня одни остались.
Одни, это правда.
А впереди стоит лич, щитом своих тварей накрывает, в бой снаряжает. Слева ходоки рычат неестественно, с губ пена ядовитая зеленая капает, но хуже всех – твари. Много их, слишком много, и каждый в прошлом маг, а значит, не с тупой нежитью дело имею, а с хитрой, коварной, ученой. Выберусь ли?
Свела ладони вместе, зажмурилась и крикнула, вливая силу ведьмовскую в заклинание свечения:
– Meridiem!
И засиял яркий белый дневной свет посреди отравленного ночного леса. Взвыла нежить, упал ослепленный лич, ходоки забились в припадке на земле и только тварям свет не помешал ничуть. Ну да ничего, для вас иная магия имеется в запасе.
И упав на колено, я ударила ладонями оземь и прошептала:
– Расти!
И потянулись из черной мертвой земли яркие зеленые побеги, побежали вверх, оплетая нежить, сковывая по рукам и ногам тварей, в кокон укутывая лича, прорываясь среди врагов.
А я уже мчалась вперед, Сида и Хоен за мной по пятам.
Последний рывок, последний. На большее сил нет!
И ликующее чувство в изнывающей груди – успела!
Успела!
Мы с волками вырвались на поляну в тот самый миг, когда маг находился в середине прорисованного кровью круга и собирался сжечь себя и весь Гиблый яр заодно.
Он стоял в центре пятиконечной звезды, что заняла весь охранительный круг, запрокинув голову, раскинув руки, и медленно нараспев читал заклинание…
А повсюду лежали останки его врагов, кровью нежити он охранительный круг начертал, да такой, что и я, живая, с трудом через его грань переступила, волков чуть ли не силой загнать пришлось, преследующая нас нежить на ту же поляну примчалась. Но поздно уже – мы успели! Мы перешагнули контур охранительного круга и теперь были в недосягаемости. Абсолютной недосягаемости для нежити. И та, осознав это, разразилась взбешенным воем, да выть могла уже сколько угодно.
И маг, обернувшийся на вой взъяренной неудачей нежити, потрясенно поглядел на меня, и с губ его сорвалось только:
– Веся…
Не ответила. Рухнула на колени и, держась за клюку, дышала, пытаясь отдышаться хоть как-то. Рядом натужно хрипели волки, но они хоть стояли – гордые. За пределами круга защитного носилась и ревела от бессильной ярости нежить, да только охранябушка, явно истинный архимаг, дело свое знал хорошо, оттого никто и не мог прорваться через периметр, даже твари.
– Веся!
Вмиг охранябушка рядом оказался, меня подхватил, усадил, флягу из-за пояса достал, поднес к моим губам… И ох, как же рада я была воде ключевой, студеной. Да только всю не выпила, не одна же я тут была.
– Волков напои, – попросила задыхаясь.
Напоил.
Так потрясен был, что и возражать не стал, пошел и напоил обоих.
Потом ко мне вернулся, стоял рядом и ждал, пока отдышусь. И лишь после тихо спросил:
– Ведьма, ты письмо мое читала?
– Нет, – солгала мгновенно. – А что там было?
Маг смотрел на меня со смесью гнева, ярости, недовольства и… тревоги. Вот только не за себя он боялся – за меня.
– В письме? – уточнил хрипло.
И хотел было ответить, да передумал, лишь смотрел на меня, а в глазах столько боли.
– О, попробую догадаться. – Я все еще за руку его крепкую держалась, так и поднялась, за него цепляясь. – Видать, было там, что ты пошел на смерть верную, гибель правильную, и, мол, так тебе, магу беспутному, и надобно. Угадала, охранябушка?
Промолчал, взгляд отвел.
А вот я молчать не стала.
– Маг, – прошипела разгневанно, – вот скажи мне, будь так любезен, откуда ты взялся такой весь неправильный?!
И на это отвечать не стал, лишь посмотрел в глаза мои, да во взгляде том боль плескалась такая, что и не передать. А я на него смотрела и все понять не могла – почему он такой? Ну, почему?
– Меня пожалел, да? – спросила с горечью. – Меня. А с чего бы,
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 61
