Если торопишься, не сигналь заглохшему «чайнику», иначе он вообще прекратит попытки тронуться.
Страховка – это когда хорошие водители скидываются плохому на новую машину.
Если машина неохотно идет на обгон, сними ее с ручника.
Торможению двигателем предшествует торможение бампером. Не проверяй сам, поверь на слово.
Если рядом с лужей находится маяк, она может оказаться глубокой.
Ойюяй
До Утесова Лорд ехал долго. Очень долго. Зато на следующий день, направляясь в Карелию, он уже ехал со скоростью потока. А к концу дня понял, что водить машину в России и в Европе различается примерно как кататься на американских горках и на лифте многоэтажного дома.
Без четверти шесть они въехали в Лахденпохью. Увидев вывеску «Банк», Лорд остановился. В просторном светлом помещении он с удивлением обнаружил вполне современный банкомат. Стив вставил карточку, отданную ему Гидом, ввел код и снял пять тысяч. Затем он вернулся в машину, и они направились в сторону Сортавалы.
Стив помнил, что Гид советовал ночевать не в гостиницах, где необходимо регистрироваться, а в частном секторе. По карте до Сортавалы оставалось еще километров пять, но вытянувшийся вдоль шоссе городок разросся и начался гораздо раньше, поглотив ближайшие деревушки. Они ехали не спеша, с интересом читая необычные карельские названия на указателях. Забава удивилась, что на пешеходных переходах сортавальские водители, все как один, останавливаются, пропуская пешеходов, а те смело шагают на проезжую часть, не глядя по сторонам.
– Прямо как в Хельсинки, – сказала она. – Может, и в Питере так когда-нибудь будет?
Центр Сортавалы действительно напоминал какой-нибудь скандинавский городок: чистый, ухоженный, плотно застроенный невысокими каменными домиками.
Забава засмотрелась на необычное здание с большой трубой, формой напоминающее фабрику, как их рисовали лет двести назад, но окрашенное яркой краской. Вывеска гласила, что это – гостиница.
– Давай остановимся здесь, – предложила она.
Стив сделал над собой усилие и ответил:
– Сейчас нельзя. Может, на обратном пути.
За Сортавалой они недолго постояли на развилке. Асфальт через леса уходил в сторону Петрозаводска, а грунтовка, судя по карте, вела к цепочке небольших деревень, где, наверное, можно будет найти комнату для ночлега. Посовещавшись, они выбрали грунтовку. В первой деревне никаких объявлений или вывесок они не увидели и решили, что в следующей остановятся и расспросят местных жителей.
– Стой, там что-то написано, – воскликнула Забава.
Стив затормозил и сдал назад.
«Постоялый двор Ойюяй», – гласила яркая надпись на деревянном щите.
– Ойюяй… Что-то знакомое. А! Здесь наша группа останавливалась в каком-то туре, – вспомнила Забава. – Но сама я здесь не была.
Проехав пару километров по узкой лесной дорожке, они остановились перед невысоким плетнем, за которым виднелось озеро. Слева на обочине был вкопан массивный деревянный столб высотой с человека. Через многочисленные отверстия, насверленные в верхней части столба, проглядывало переговорное устройство.
– Пожалуйста, представьтесь, – прозвучал из столба хрипловатый мужской голос.
Стив представился и добавил, что им нужен ночлег.
– Как вы узнали об Ойюяе?
– Я работаю в «Русском сафари», – ответила Забава.
– Заезжайте на паром.
Лорд и Забава переглянулись. В этот момент часть плетня начала подниматься, освобождая проезд.
– Смотри, это же обычный шлагбаум, только аккуратно замаскированный, – удивилась Забава.
Дорога привела их к берегу озера и уперлась в короткий деревянный причал, к которому был пришвартован прямоугольный паром на одну машину, сделанный из старого военного понтона. Посередине озера, на острове возвышался большой деревянный дом. После некоторых раздумий Стив заехал на очерченный ярко-красно краской прямоугольник посередине понтона и вышел из машины.
Раздался протяжный гудок, и в сторону острова по воде побежала тонкая стремительная линия. Стив не сразу понял, что это натянулся тяговый трос. Паром покачнулся и плавно отошел от причала.
