1
Многое Неждана делала вдруг, доверяясь настроению больше, чем расчету, и как-то всегда получалось, что не оказывалось причин жалеть о собственном порыве. Она помчалась навстречу Сигурду, не зная толком, где он находится, не столько потому, что ее ждал Тридцать шестой, сколько в смятении от внезапного появления Берсира, его пристальных взглядов, подчеркнутого внимания и предчувствия неминуемого сватовства. Конечно, трудно было представить себе более подходящего супруга: кроме мужской стати и привлекательности Берсир обладал наследственной властью конунга над хотя и малочисленным, но свободным народом, и для нее, сироты да еще славянки, открывался путь к таким высотам, какие могут только присниться в очень счастливом девичьем сне. Но существовал Сигурд. Безродный варяг, да к тому же воспитанник ее кровного врага. Разумом она понимала, что для конунга Олега родственный союз с рузами был куда выгоднее исполнения всех ее желаний, но, прометавшись ночь без сна, сердце Нежданы затмило все разумные соображения, и она обрадовалась этому затмению. В лихорадочной спешке готовя выезд, она старательно глушила в себе все сомнения, твердя, что скорее сбежит с Сигурдом, чем с почетом уедет в Рузу. Избалованная любовью и вниманием Олега, Неждана выросла на редкость своенравной.
Быстрая скачка выветривает даже своенравные мысли, сменяя их сомнениями и неуверенностью, и Неждана невольно стала придерживать коня. Убежать?.. Но Сигурд связан великой клятвой, навеки приковавшей его к княжичу Игорю. Да и куда убежишь, если Олегу удалось щедрыми посулами будущих благ поднять чуть ли не все окрестные племена? И вообще откуда ей взбрело в голову, что ради нее Сигурд готов на все? С последнего свидания прошло время, соловьиные трели уже сменились знойным покоем расцветающего в полную силу леса, а воины… Воины не любят одиночества вдали от собственных зимовий, уж это-то она знала по долгой жизни среди воинственных русов. Как Сигурд воспримет ее внезапный приезд? Вежливой улыбкой или искренней взволнованностью? И потом, конунгу Олегу так важен прочный союз с рузами…
Она вдруг ощутила некий тупик в собственных мечтаниях. Выхода не было, а если он и существовал, то уж никак от нее не зависел. Оставалось свидание с Тридцать шестым, но с этим можно было и не торопиться. И в тупик спешить расхотелось настолько, что она повелела сделать привал, хотя время для этого еще не наступило. Просто ей казалось, что после столь длинного перерыва лучше встретиться при свете дня, чем в густых вечерних сумерках.
Дружинники расседлали коней, расстелили попону для Нежданы и тихо переговаривались у костра. Неждана прилегла, положив под голову седло, рассеянно слушала рассказ Первуши о семье, а мысли о предстоящей встрече никак не желали ее покидать. Она думала о своих первых словах и его первых ответах, потому что в них, как ей упорно казалось, что-то непременно должно было открыться.
Далекий топот копыт оборвал и бессвязный разговор, и тревожные думы. «За мной», – почему-то подумала Неждана и встала, ожидая появления всадника. Вскоре он показался, спешился у костра, о чем-то переговорил с дружинниками, отдал им разгоряченного скачкой коня и направился к ней.
– Гонец воеводы Ставко, госпожа. Послан предупредить княжича Урменя, чтобы разослал дозорных и поспешил в Старую Русу. Из вашего дома, госпожа, убежала какая-то Инегельда.
– Инегельда?
– Да, госпожа. Мы искали ее всю ночь и…
– Свежего коня гонцу! – крикнула Неждана. – Пока будут седлать, накормить. И выслать дозорных, пусть пошарят по окрестностям.
И опять долго не могла уснуть. Металась по жесткой попоне, дважды ходила проверять посты, а мысли неотвязно терзали ее. Почему Инегельда решилась на побег? Рабыня, дарованная самому конунгу, далеко не глупая, не могла не понимать, что ей не скрыться ни в каких краях, землях и племенах, потому что поимка ее обеспечивала благосклонность Олега. Может быть, ее обидели? Но кто? Она под защитой охраны, за нею присматривает верная Закира, вся челядь, наконец. Ее уже ищут дружинники Ставко, а завтра начнет искать Урмень, знающий леса, как собственные палаты. Может быть, ее похитили? Но кто, кто осмелится оскорбить конунга русов?
