Глаз в шлеме златом, под защитой, как в клетке, И все же он выбит могучей рукой. В турнире лев старый был менее крепким, Чем хитрый, отчаянный лев молодой.
Валентин тоже поймал момент, чтобы вмешаться:
— Ваши доводы будут сильнее, если учесть, что катрен Нострадамуса был понят лишь после гибели короля, а вот королевский астролог Горико убеждал короля не участвовать в турнире из-за опасного расположения звезд. «Ваше величество, — сказал он, — вас могут поранить…»
Наш сыщик уже перестал удивляться приступам внезапной компетенции в том, чего он еще минуту назад не знал абсолютно.
— Спасибо. Два аргумента лучше одного! — подхватил близнец и продолжил, вскинув руки: — Из чего следует, что будущее событие на некоем расстоянии от настоящего уже формируется в близости выступа. В потенции, где, по идее, еще не случилось и выступает готовым из будущего. И отменить его невозможно, что не согласуется с божественным дозволением свободы воли и говорит нам, что не только вся физика технарей разрушена, но и метафизика метафизиков почти наверное развалилась. И только это самое почти наверное дает мне возможность выступать против технарей от ее лица.
Третий камень: господа технари утверждают, ссылаясь на теорию Эйнштейна, что скорость света 300 000 километров в секунду — предельна и быстрее нее не может быть ничего. Но как же быть с Большим взрывом, который вы сами и сочинили? Если учесть ваши выкладки, что нечто размером с монету за считанную секунду превратилась в облако плазмы шире галактики, то это баснословное расширение пятачка материи до астрономической величины уже будет больше скорости света.
Нет, кричит Хокинг, нет, постойте, прекрасно понимая опасность такого вопроса; и конструирует на ходу такой, например, ответ: разлет материи шел-де совместно с разверткой пространства, и этот факт, чур, не считается!
А если, чур-чур, считается?
Что это у вас, господа? Когда надо, свет неодолим, а когда не надо, сей скоростью предела можно и пренебречь… Так вот, господин Хокинг, скажу вам, не пройдет и дня, когда будет обнаружено нечто такое, что движется со скоростью большей скорости света, и вам придется все придумать заново.
— Можно мне, — оживился Кожев, до этого почти безучастный.
Князь только развел руками, словно не ожидал эмоций от зомби.
— Нет никакой гравитации, — встал Кожев. — Пользуясь разрешением князя, сегодня в аэропорту, где встречал двух наших докладчиков, я включил свой планшет и погулял в Интернете. Господа, вы не поверите. Новая порция фактов от космического телескопа «Хаббл»! Изучая область космического пространства в созвездии Гидры, Хаббл обнаружил, что единственная экзопланета, которая вращается вокруг солнечного карлика, TW HYA, удерживается на немыслимом расстоянии от звезды. Эта привязь растянута в космосе на дистанцию, которая в два раза превышает размер нашей солнечной системы. Притяжение на таком расстоянии априори не может действовать.
— Ура! — захлопал в ладоши хозяин. — Физика наших физиков перестала существовать.
Свита тут же подхватила аплодисменты.
Пользуясь паузой, оратор уступил кафедру своему напарнику.
Последовал прежний обмен очками.
— То ли еще будет, — подхватил настроение князя двойник. — Как написал Шекспир, есть многое на свете, мой Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Но продолжим наш огонь по тазам мудрецов. Понимая шаткость своих выкладок, наши умники предположили, что вселенная у нас не одна, а их бесконечное множество. И у каждой свои законы, и этим произволом воображения они наплевали на бритву Оккама, который заметил «нельзя умножать сущности помимо необходимости»!
