«Ваши „безобразные“ куклы запали мне в душу. Вам нельзя бросать это дело».
За первыми двумя следовали сотни других комментариев.
* * *
Инга смеялась. Смех начинался где-то в пятках, поднимался вверх по ногам, пробирался по спине и охватывал все тело, заставляя его мелко дрожать. Из глаз брызнули слезы, а она все никак не могла остановиться, хохотала и хохотала, пока ее окончательно не закрутило.
Она висела на канате, опутанная сложной системой карабинов. До заветного срока осталось два дня, а она болтается на веревке в парке приключений и ржет как испуганная лошадь.
Кристофоро Коломбо, ну что она вообще тут делает? Еще пара-тройка таких «экстримов», и у нее просто-напросто съедет крыша. И тогда будет наплевать и на квартиру, и на открытки, и даже на пропавших родителей. От этой мысли Инга внезапно протрезвела. Поросенок-то был или нет? К ней уже бежал инструктор в куртке цвета хаки с логотипом парка «Адвентура».
С первым шагом в пропасть она попала в другую реальность. Инга отчетливо помнила тот не по-осеннему солнечный день, когда она стояла на перилах моста, а под ней была бездна. То есть на самом-то деле внизу текла река. Только осенью вода бывает такой чистой и прозрачной, что с высоты видны большие камни на дне и опоры моста до самого их основания. Но когда надо сделать шаг вниз, то понимаешь, что это именно бездна.
– Давай, не стой! Еще минуту простоишь и уже не сможешь прыгнуть.
Она набрала полную грудь воздуха и шагнула. И тут же желудок подкатился к горлу, а время остановилось. Мгновение она прожила без единой мысли, где-то за пределами ума и тела. Земля поменялась местами с небом. Где-то в облаках плывет река, а в голове звенит пустота – повелительница времени и пространства. Вверх-вниз, вверх-вниз, раскачивается под ногами прозрачная вода, будто Инга уселась на гигантские качели. «Я прыгнула!» – вдруг поняла она. И тут же радость затопила все тело, до самых кончиков пальцев, родился-вырвался из груди крик, а на глазах выступили слезы. И закрутились в голове слова, одни только русские, все итальянские как корова языком слизнула. А потом несколько долгих минут казалось, что не существует на свете ничего, кроме всепоглощающей радости.
И с того самого шага мир вокруг неуловимо изменился. Потом, дома, прислушиваясь к пению тети Марты из-за стены, Инга пыталась понять – что в ней есть теперь такого нового, благодаря чему она сможет делать настоящие скрап-открытки?
Ответа не было. Она перебирала цветную бумагу, что-то вырезала, получалось симпатично, но жизни в ее открытках было не больше, чем в дохлых мухах. Инга расстраивалась, бросала все, бегала по дому, пыталась отдраить плиту после готовки каши тетей Мартой, проветривала квартиру в бесплодной надежде избавиться от вездесущего запаха одеколона Артура Германовича. Снова садилась за стол, и опять ничего не получалось. Инга держала в руках лиловую открытку с нежными розами (ух, здорово получилась!), но она была пустая, безжизненная, как бетонная опора моста. Стоп! Ее вдруг осенило. Раньше она не понимала, как можно отличить живую открытку от мертвой. А теперь точно знает. Но как? Она открыла запертый на ключ ящик стола, достала заветные карточки. Провела пальцем по золотым часам и ощутила легкое дуновение ветерка. Он бежал вверх по руке, а вслед за ним – колючие мурашки, даже гусиная кожа выступила. Инга вздрогнула, отложила открытку, взяла другую – с Розой. И снова побежал по пальцам легкий ветерок. Ей стало не по себе. Она вытащила за хвостик маленькое перышко из подушки, поднесла к открытке, но перо не шелохнулось. А ветерок играл мурашками, насмехался над ней. И тут только она поняла: у нее получилось. Она сделала не просто шаг в пропасть, она сделала шаг к скрапбукингу. Что-то проснулось внутри нее, и теперь она чувствует ветерок. А значит, сможет стать скрапбукером! Что, если ей не хватило экстрима?
