Женщину, религию, дорогу.
Каждый выбирает для себя.
Ю. Левитанский Ну ладно… Пусть даже на престоле Московии, а с 1721 года — Российской империи сидел то ли царь-Антихрист, то ли попросту сумасшедший. Но, в конце концов, как бы ни были бесправны его подданные, как бы ни были они вынуждены подчиняться страшному существу, занявшему трон… но вот он умер. Почему бы не вывести… ну, хотя бы не попытаться вывести страну из тупика, в которую загнал ее Петр Первый?
Сподручнее всего заняться этим для тех, кого сам же Петр выдвинул на главные роли в государстве, сделал крупнейшими начальниками и кто остался после него самыми влиятельными людьми, обладателями самой большой власти. В конце концов, «разоблачение культа личности» Сталина и «неоправданных репрессий» провел не кто иной, как Н. С. Хрущев — один из ближайших сподвижников тирана, лично виновный в убийстве нескольких миллионов человек на Украине, в ходе «коллективизации». Если уж государство оказалось в тупике, надо же из него рано или поздно выходить.
Итак, сподвижники царя-Антихриста…
Каждый из нас с детства слышал о сподвижниках Петра: Меншикове, Апраксине, Толстом, Ягужинском, Ромодановском. Старая легенда гласит, что «сподвижники Петра» были как один, «худородны», а им противостояло «консервативное боярство». Но даже из этих названных все, кроме Меншикова, — потомки старинных родов, старое и знатное дворянство.
В. В. Мавродин выделяет две группы высшей знати при Петре более обтекаемо: если одна группа состояла из людей, которым пребывание возле трона — дело наследственное (Федор Юрьевич Ромодановский, Борис и Дмитрий Голицыны, Н. И. Репнин, весь клан Долгоруких; к этой группе примыкал и Яков Вилимович Брюс), то вторая — из вельмож «хотя и титулованных, но по большей части не родовитых, не знатного происхождения». «Своими титулами и чинами, своим богатством и влиянием, своим местом в обществе, короче говоря, всем, они были обязаны Петру»[63]. Это Александр Данилович Меншиков, Гаврила Иванович Головкин, Петр Андреевич Толстой, Федор Матвеевич Апраксин, Иван Иванович Бутурлин, Павел Иванович Ягужинский.
С такой трактовкой уже можно согласиться, но к ней непременно нужно добавить: точно из таких же групп состояли и придворные Алексея Михайловича, и уж конечно, Федора Алексеевича. Приближение ко двору способных и вызывающих доверие дворян — в Московии традиция всего XVII века. Вопрос, кого царь выдвигает и приближает к себе.
«Петр, несмотря на свою молодость и потешный характер своих занятий, успел уже из окружающего его общества притянуть к себе лучшие силы, взять лучших людей, отличавшихся какой-либо способностью»[64], — уверяет С. М. Соловьев.
Вероятно, в числе этих «лучших людей» он готов назвать и Франца Лефорта… Фигуру столь же зловещую, сколь и загадочную. Происхождение Лефорта покрыто мраком. Называли его и французом, и голландцем, и крещеным евреем, но никто не смог бы показать дом, где родился Франц Лефорт, и назвать имя его родителей. Вроде бы, он из Женевы, из семьи тамошних купцов… В Женеве даже показывают дом, где он родился…
Но существует, по крайней мере, еще две версии места его рождения. Вот насчет происхождения от горожан — версия как будто подтверждается, но тоже все довольно зыбко. Выражаясь в духе братьев Стругацких, Лефорта следует называть «человеком безо всякого прошлого». Это самая лучшая кандидатура для агента жидомасонов, который выполнял задание своего ордена по спаиванию и развращению царя. При некоторой фантазии можно считать Лефорта и инопланетянином, заброшенным из Волос Вероники или Магелланова Облака для вершения каких-то нехороших дел на Земле.
