Подняв голову от письма, я посмотрела на лица людей, сгрудившихся вокруг меня. Было видно, что они крайне обеспокоены моим душевным и физическим состоянием.
– Куда отправился тот автобус? – спросила я.
– В Тату.
– Город к югу отсюда в шести часах езды.
Закрыв глаза, я мгновенно приняла решение.
Глава 18
Один из мужчин, пришедших мне на помощь, оказался таксистом. Он настоял на том, чтобы отвезти меня в отель, и денег не взял. Ясмина, увидев, как я подхожу к двери гостиницы, кинулась ко мне и завела в вестибюль. Дала выпить воды. Одной из горничных велела принести мокрое полотенце, которое она положила мне на шею, затем сказала, что мне нужно подняться в номер и лечь, а она тем временем проверит, есть ли еще билеты на парижский рейс, поскольку на самолет я успевала.
– Он уехал в Тату, – сообщила я. – Следующий автобус отходит туда через полтора часа. Я еду на нем.
– Но до Таты ехать шесть часов. И вообще это у черта на рогах.
– Он грозился покончить с собой, – объяснила я, размахивая письмом. – Если к вечеру я доберусь туда, есть шанс успеть до того…
– Madame, я сейчас же позвоню gendarmes, автобус остановят и вашего мужа заключат под стражу.
В словах Ясмины было рациональное зерно. Но я руководствовалась совершенно иной логикой. Я была убеждена, что, если Пол попадет в руки властей, Бен Хассана тотчас же оповестят. А принимая во внимание то, что он все еще жаждет мести, одному богу известно, какие ужасы он уготовит для Пола. Два дня в марокканской тюрьме сломают его. Нет. Достаточно будет и двух часов, чтобы Пол утратил остатки разума. Особенно если учесть умение Бен Хассана использовать свои жуткие связи. Я еще живо помнила, какая участь постигла отца и братьев Фаизы, и мне не составляло труда представить, как Пол, находясь под стражей для обеспечения безопасности, «кончает жизнь самоубийством». А официальные лица (наряду со всеми остальными, от Бен Хассана до Самиры с Фаизой и этой добрейшей женщины за стойкой регистрации) охотно подтвердят, что Пол пребывал в психически неуравновешенном состоянии и в итоге просто взял и повесился в психушке. За 5000 дирхамов Бен Хассан с легкостью подстроит его «самоубийство».
– Я поеду этим автобусом, – сказала я Ясмине. – Потому что только я, я одна сумею уберечь его от беды.
– Прошу вас…
– Это не обсуждается!
Мой резкий возглас заставил Ясмину отшатнуться.
– Простите, – прошептала я.
Она ласково взяла меня за плечо:
– Заклинаю, идите в свой номер, примите душ, прилягте, позвольте мне позвонить gendarmes.
– Решение принято. И предупреждаю: если по прибытии в Тату я выясню, что полиция сняла его с автобуса…
– Даю вам слово. Я никуда не стану звонить. Однако у вас есть еще немного времени, поэтому, умоляю, поднимитесь в номер, примите душ и выпейте еще как минимум литр воды. У вас может начаться обезвоживание.
Я последовала ее совету, попросив вызвать мне такси меньше чем через час.
После душа я снова оделась, стараясь изгнать из головы противоречивые мысли о том, насколько мудро я поступаю, отправляясь за Полом в Тату. У меня нет выбора, твердила я себе. Это я сказала Полу, что он недостоин жить. Пусть он предал меня, но это я, поддавшись ярости, спровоцировала весь этот кошмар. И вот теперь он, похоже, всерьез вознамерился покончить с собой. Да, я в панике, я в смятении, но единственный способ положить этому конец – добраться до него прежде, чем он совершит роковой шаг.
Спустившись вниз, я предложила Ясмине денег за то, что она позволила мне задержаться в номере еще на несколько часов. Она не взяла.
– Вы очень добры ко мне, – сказала я.
– Жаль, что я не могу убедить вас остаться.
– Я должна все уладить.
Ответом мне был взгляд, который говорил: ничего вы не должны… и сами это понимаете. Потом она вручила мне визитку отеля с номером своего мобильного телефона, записанного на обратной стороне:
– Если понадобится моя помощь, вы знаете, где меня искать.
