Распространи бодр ветрилаИ ума твоего крыла,Плывущи на бурном море.Возведи очеса горе,Да потечешь путь прав.[89]
Фарра. Потолкуй мне, Наеман, что значит сирен? Я слышал, что сирен значит пустынную птицу.
Наеман. Когда не разумеешь, что есть сирен, то не уразумеешь, что есть пустынная птица. Иное разуметь имя, а иное дело разуметь то, что именем означается. Разумеешь имя сие или скажу: звон сей – Христос. Но, дай Бог, чтоб ты знал, что сие имя значит.
Фарра. Так потолкуй же мне не имя, но дело.
Наеман. Сирен есть сладкоречивый дурак, влекущий тебя к тому, чтоб ты основал счастие твое на камне том, который не утверждает, но разбивает.
Фарра. Разжуй как можно проще, и вкуснее…
Наеман. Столько у вас славных и почтенных любомудрцов! Все сии суть сирены. Они-то соблазняют в жизни сей плывущих стариков и молодцов. Взгляни сердечным оком на житейское море. Взгляни на протыкание и падение плывущих и на вопль их. Один возгнездиться хотел на капитале, как Ноева голубица на холме, и под старость сокрушился. Другой на плотоугодии думал создать дом свой и в кончину лет постыдился. Иной основался на камне милости исполинской и был ему претыканием. Ты думаешь, но и ревнуешь сесть на камень плотской юности, плотского безболезния и плотских очей твоих, и се ожидает тебя претыкание, падение и сокрушение.
Фарра. Брось людские бешенства, а скажи только, что значит пребывание сиренов на море? Зачем на воде?..
Наеман. Затем, что в суете. Не хотят они в гавань и в лоно Авраамово, на матерую и твердую землю со Израилем, но с фараоном. Вот вам благолепная фигура и преподобный образ надежды и обманчивости! Гаванью, или лоном, образуется упование, а морем и водою – лживость всякой плоти. Во Евангелии камень и песок есть то же. На этом мудрый, а на сем домик себе строит муж беспутный. Ковчег и потоп не то же ли? Вода и елисейское железо не то же ли? Сорокалетняя пустыня и обетованная земля не то же ли? Что только преходит Израиль – все то море, вода, зыбкость – основание и упование юродивых мужей, как написано: «Река текущая – основание их»; «почиют тут сирены»; «возволнуются и почить не смогут; не радоваться нечестивым».
Фарра. Ты уже и много насказал и завел в любопытство. Так скажи же мне: для чего иные толкуют, что Исаины сирены суть то пустынные птицы, а возгнездываются в пустом Вавилоне-граде?
Наеман. О младенец с бабьими твоими баснями! Разжуй только зубом мужским сей час по-Самсонову, найдешь в жестком нежное, а в пустом – пищу. Пустынные птицы – разве то не лжепророки, пустое поющие? Пустой Вавилон – разве то не сиренский камень? Не все ли пустое, что суета? И не все ли то вода, что не твердое? Послушай, вот птица! «Ефрем, как голубь безумный, не имеющий сердца». Учеников сих птиц называет Михей дочерьми сиренскими и, точно о Самарии, которая таких птиц довольно у себя имела, вопиет: «Сотворит плач, как змиин, и рыдание, как дочерей сиренских». К сим-то безумным птицам следующий Божий отзыв: «Приступите ко мне, послушайте меня, погубившие сердце, сущие далеко от правды». О сих же птицах нечистых Осиа поет вот что: «Как же птицы небесные, свергну я… Горе им, ибо отскочили от меня». Учеников же их называет детьми вод: «Как лев, возревет Господь, и ужаснутся дети вод». Дети вод и дочери сиренские есть то же. У Исайи называются отнятыми парящих птиц птенцами. Сии ж сирены называются змиями и гадами. «Сотворит плач, как змиин…» «Полижут прах, как змии…» «Пошлю, как гадов на землю».
