Что это за город? Что это за проклятый город, Где солнце не может пробиться Сквозь чадную мглу? Это — не дождь, не туман, А теплый, густой, окровавленный пар Скотобоен. Что они там горланят? Кого волокут? Что поднимают на пики? И для чего этот вопль, Этот хохот, Кривлянье, Сумасшедшая пляска?[59]
На следующий день, когда вовсю стрекотали цикады и усталые деревья стояли с поникшими листьями, в газетах появилась фотография вожака Дениза. Полиция арестовала его почти сразу после того, как он сдал государственный экзамен по уголовному праву. Пятьдесят восемь дней провел он в тюрьме вместе с другими участниками выступлений, и в течение всего этого времени газеты печатали фотографии небритых студентов. Правительство не пустило в страну знаменитых деятелей левого движения из Европы, которые были приглашены на фестиваль мира, и они улетели обратно. Теперь «Серые волки» маршировали по городу и перед памятником Ататюрку клялись истребить коммунистическую заразу. Люди рассказывали теперь истории о Денизе. Говорили, что в детстве он приходил на свалку и раздавал мусорщикам все деньги, которые у него были. Рассказывали также, у Дениза с друзьями было две группировки, одни назывались «козьими мордами», другие «черепашьими мордами»; «козьи морды» были сторонниками вьетнамского лидера Хо Ши Мина, «черепашьи морды» сторонниками Че Гевары или Фиделя Кастро.
До того как его арестовали, Дениз с «черепашьими мордами» отправился в Анатолию, чтобы агитировать крестьян за проведение земельной реформы, — теперь, наверное, многие ножницы вырезают его фотографию из газет и многие руки вешают его портрет на стену. В один прекрасный день Дениз неожиданно исчез из газет, уступив место последней новости: «Аполлон-7 отправляется на Луну». Я вырвала из газеты фотографию Луны и сунула ее к себе в тетрадь, как будто хотела спрятать Лупу от космонавтов. Под фотографией Луны помещалась фотография какой-то турецкой деревни, снятой с вертолета: «Они летят на Луну, а мы живем во мраке Средневековья». В горах на турецко-персидско-иракской границе началось таяние снегов, и талые воды размыли дороги между селеньями, а также дорогу в Хаккьяри. Крестьяне оказались отрезанными от города, поля все залиты водой, население страдает от нехватки продуктов. Правительство выделило пострадавшим продукты питания и медикаменты, которые должны были сбрасываться с вертолетов, но газеты писали о том, что все это в итоге досталось бюрократам. Когда я прочитала это сообщение, меня охватило чувство отчаяния от собственной беспомощности; я опустила газету на колени и увидела рядом с собою моего однокурсника, Хайдара, который тоже только что прочитал это сообщение. Он был самым молодым в нашей группе и приехал из Каппадокии. Хайдар сказал:
