Враг твой сейчас искушает судьбу. Разожжёт он огонь, пробуждающий страсть, И похитит заветный талисман.
Снова встретишь его ты в тёмном поле, Где ещё не пылает великий костёр.
Ансила отодвинулась от пара, тяжело вздохнула и закрыла глаза. Скилла ждал от неё объяснений, но их не последовало. В этой тесной и низкой пещере у него закружилась голова.
— Что похитят, бабушка? И какой огонь? Я не понимаю.
Она уставилась на него, словно только что вспомнив, что он ещё здесь, и улыбнулась своим беззубым старушечьим ртом.
— Если бы ты понял жизнь, дурачок, то не смог бы жить. Ты бы не выдержал. Да и никто не выдержал бы, ни один мужчина. Будь благодарен, что ты ни о чём не ведаешь, точно козёл в поле, от этого ты счастливее. А теперь уходи, наберись терпения и приготовься к переменам.
Она отвернулась от него, дав понять, что разговор окончен, схватила уздечку с золотыми насечками и засеменила по пещере, чтобы спрятать её в сундук. Позднее она обменяет её на еду и одежду.
Скилла целую неделю был подавлен и смущён её пророчеством. Он ждал какого-нибудь явного знака. Неужели Ансила ошиблась и он зря подарил ей уздечку? Но потом Ионас поджёг дворец кагана, попытавшись убить Аттилу, а Илану поймали на месте преступления. За одну ночь пожара и смятения всё изменилось в лагере гуннов.
На развалинах дворца не нашли ничьих обгоревших трупов. Сам Аттила сумел скрыться с Иланой и своей третьей женой, Берел, делившей с ним постель в ту роковую ночь. Король втолкнул обеих женщин в дыру за его кроватью и провёл их по подземному проходу, специально выстроенному для него на случай покушения. Было слишком темно и дымно, но Гуэрнна сказала, что дворец поджёг молодой римлянин.
Избитая Аттилой Илана уверяла, что её похитил Ионас.
— Я пыталась спасти священный меч, пока вы спали, — пояснила она разъярённому кагану, только что оттаскавшему её за волосы. Аттила начал свой допрос пепельно-серым утром, и она не могла говорить без дрожи в голосе.
— Да, он хотел украсть и меч, и меня.
Ей никто не поверил, но её показания стали подходящим предлогом для последовавших событий. Военачальники Аттилы собрались на дымящихся развалинах, и некоторые из них шептали, что римскую девушку распнут на кресте или поступят с ней ещё хуже. Но королю пришла в голову иная мысль. Потеря меча сильно подействовала на его суеверную натуру. Это было своего рода послание, но какое именно? Заявить о своих дурных предчувствиях означало поколебать свою власть, но отказаться от любой возможности вернуть меч значило бросить вызов судьбе. Лучше воспользоваться утратой меча, чтобы воодушевить воинов, а пленной римлянке стоило сохранить жизнь до тех пор, пока он не получит назад украденное.
— Похоже, бог войны испытывает нас, — сказал он одному из приближённых. — Сначала он позволил нам найти меч в чистом поле, словно зная, что мы его там обнаружим, а потом столь же легко отнял его у нас. Заслуживаем ли мы его покровительства? Или мы сделались мягкими, как римляне?
Его полководцы растерянно переглянулись. Они много раз слышали грозные предупреждения Аттилы об упадке мужества и крахе империи. Неужели это был знак божественной немилости?
— Мы снова станем суровыми и беспощадными, — пообещал Эдеко. — Беспощадными, как Марс.
— Что вам известно? — спросил их Аттила. — И где сейчас римлянин?
— Его лошадь здесь.
— Это ничего не значит. — Он задумался. — Бог войны указывает нам точное направление. Он хочет, чтобы мы отправились вслед за мечом и забрали его.
