Герой праздника удалился в десять вечера; он ушел так же, как пришел, без малейшего шума. Толковали, что в половине десятого народу будет позволено обойти вокруг стола, но желающих не нашлось.
«Герой праздника», которого комиссар полиции города Мо в своем докладе супрефекту обозначает только инициалом Л., — это, разумеется, Лафайет. Накануне, в субботу 27 сентября 1828 года, избиратели устроили в его честь банкет в большой зале «Гостиницы великого монарха». В нескольких километрах от города Лафайета встретил конный почетный эскорт, и, следовательно, его въезд в Мо был весьма зрелищным или должен был оказаться таковым, однако, если верить комиссару, народ не выказал к появлению героя ни малейшего интереса. Мы уже знакомы с этой практикой кавалькад, встречающих и провожающих депутата, и понимаем, почему полицейский комиссар стремится доказать, что публика была равнодушна к приезжему и все участники этого мероприятия выглядели смешно. Остается объяснить странную деталь этого доклада, каким его привел ученый биограф Лафайета в конце XIX века[349]. Отчего слова «обойти вокруг стола» в докладе подчеркнуты?
Чтобы это понять, необходимо вспомнить, что, в противоположность мнению либералов, реставрация монархии в 1814 и 1815 годах заключалась не просто в смене особы, стоящей во главе исполнительной власти, и замене императорской пчелы как эмблемы власти на королевские лилии. Чудесное возвращение на французский престол законной династии в лице брата последнего короля подразумевало, что тем самым вновь подтверждается сакральность королевской власти. Этот факт мог пройти незамеченным, потому что Людовик XVIII никогда не выказывал особой религиозности и никогда не был коронован. Но он намеревался устроить коронацию: в 1819 году к этому всерьез готовились, и только очень плохое самочувствие государя не позволило состояться намеченной церемонии в Сен-Дени[350]. Коронация была бесспорно самым древним, самым важным и самым зрелищным из монархических ритуалов, и понятно, что Карл Х придавал такое большое значение своему коронованию, состоявшемуся в Реймсе на следующий год после его вступления на престол. Но существовали и другие ритуалы. Заседание парламента в присутствии короля, практиковавшееся при Старом порядке, конечно, противоречило новым установлениям; но торжественный въезд короля в город был вполне возможен. Конечно, Людовик XVIII по состоянию здоровья путешествовал неохотно и с трудом; зато будущий Карл Х объехал всю Францию еще в бытность свою графом д’Артуа. Взойдя на престол, он посетил северные департаменты летом 1827 года, а восточные — в следующем году; вернулся он оттуда в восторге, убежденный в безмерной любви подданных, а накануне назначения кабинета Полиньяка шла речь о королевском путешествии в Нормандию. Так вот, эти путешествия в пограничные районы страны непременно предполагали, сколько можно судить, церемонию большой символической мощи, публичную трапезу государя, именуемую «большим столом».
