Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 219
Скоупс сидел за столом, откинувшись на спинку стула изаложив руки со сцепленными пальцами за шею. Он не мог видеть рук Алана, стиснутыхдо мертвенной бледности и онемения между колен. Да, сказал Скоупс, такие вещислучаются; опухоль мозга может вызвать поведение настолько неадекватное, чтоздоровому покажется психическим сдвигом. Одному приходит идея, что егонесчастья разделяют те, кого он любит, а то и весь мир, другому – будто егосамые близкие не пожелают жить после его кончины. Скоупс привел в примерЧарльза Уитмена из команды Игл Скаут, который взобрался на самую вершину ТексасТауэр и прикончил пару десятков человек, прежде чем самому свести счеты сжизнью; вспомни о школьной учительнице из Иллинойса, застрелившей несколькихсвоих учеников перед тем как прийти домой и пустить себе пулю в лоб. Вскрытие вобоих случаях показало опухоль мозга. Это только пример, сказал Скоупс, но ихнемало. Мозговые опухоли иногда являются причиной появления каких-тоэкзотических, совершенно непредвиденных симптомов, а иногда никаких симптомовне предъявляют. Поэтому наверняка сказать невозможно.
Невозможно, ты понял, Алан, и брось это дело. Совет хорош,но трудно выполним. А виной тому пузырек с аспирином и пристяжной ремень.
Более всего Алана донимал ремень, он висел в его сознаниималенькой черной тучкой, которая никак не желала рассеиваться. Энни никогда невела машину, предварительно не пристегнувшись. Даже если ей приходилось ехатьвсего до конца квартала и обратно. А Тодд, как всегда, был пристегнут.
Разве это ничего не значит? Если бы она решила в тот момент,когда последний раз выезжала со двора, покончить с собой и прихватить Тодда, тозачем она его заставила пристегнуться? Даже больная, убитая горем, она непожелала бы мучений собственному сыну, разве не так? Наверняка сказатьневозможно. Брось это дело. Но даже теперь, в постели со спящей рядом Полли, онне мог последовать этому совету. Его мозг снова и снова возвращался к событиямтех дней, пережевывая их, словно щенок, вцепившийся маленькими острыми зубкамив кусок старой кожи.
На этом этапе воспоминаний перед глазами у Алана всегдавставала одна и та же картина, неизбывный кошмар, который в конце концов ипривел его к Полли Чалмерс, поскольку именно Полли была более всех других вгороде близка Энни, а принимая во внимание раскручивавшееся тогда дело Бомонтаи психическое состояние Алана в связи с ним, даже ближе, чем Алан в последниенесколько месяцев ее жизни.
Картина возникала следующая: Энни отстегивает свой ремень,давит до отказа педаль газа и снимает руки с руля. Снимает за тем, что импредстоит в ближайшие несколько секунд выполнить другую работу, а именно,отстегнуть ремень Тодда.
Вот оно – их «скаут», неуправляемый, несется со скоростьюсемьдесят миль в час, сходит с шоссе, направо, в сторону к деревьям,отяжеленным серым, предвещающим дождь, мартовским небом, и Энни лихорадочновозится с ремнем, которым пристегнут Тодд, но мальчик кричит в страхе и отталкиваетее руки. Алан видит, как милое лицо Энни искажается, превращаясь в озлобленнуюмаску ведьмы, видит, как лицо Тодда вытягивается и бледнеет от страха.Множество раз Алан просыпался ночью, покрытый холодной липкой испариной отзвеневшего в ушах голоса Тодда: «Деревья, мамочка! Осторожно, ДЕРЕЕЕЕВЬЯ!»
Наконец, однажды, перед закрытием ателье. Алан пошел к Поллии пригласил ее к себе на чашку кофе, а если, сказал он, вы считаете этонеудобным, разрешите мне зайти к вам.
Сидя в кухне, в своей кухне, в нашей, подсказывал внутреннийголос, приготовив чай для гостьи и кофе для себя. Алан, спотыкаясь на каждомслове, начал повествование о собственных ночных кошмарах.
– Мне хотелось бы знать, – говорил он, – если это, конечновозможно, возникали ли когда-нибудь у Энни периоды тяжелой депрессии, о которыхя не знал или не замечал. Я должен знать… – Он замолчал, растерянный ибеспомощный. Зная и помня те слова, которые надо произнести, он не в силах былэтого сделать. Казалось, будто канал связи между его опустошенным замученнымсознанием и голосовыми связками становился все уже и тоньше и даже собиралсязамкнуться окончательно. Он сделал над собой усилие и продолжал. – Я должензнать, страдала ли она манией самоубийства. Потому что, знаете ли, Энни умерла неодна. С ней умер Тодд, и если были… признаки… я хочу сказать… признаки… которыхя не замечал, значит, я в ответе за его смерть. Поэтому мне необходимо этознать.
Он снова замолчал, чувствуя, что сердце готово выскочить изгруди. Он провел ладонью по лбу и удивился, обнаружив, что она стала влажной отпота.
– Алан, – сказала Полли и положила руку на его запястье. Ееголубые глаза смотрели на него в упор. – Если бы я замечала подобное и никомуоб этом не сказала, я была бы в ответе точно так же, как вы сами.
Алан помнит, как был потрясен ее словами. Полли моглазаметить нечто необычное в поведении Энни, чего не видел он, для него эта мысльстала вполне естественной и не терпящей дополнительных доказательств, ноте, чтосвидетельство необычного поведения может повлечь ответственность за результаты,никогда не приходило ему в голову.
– Так вы ничего не замечали?
– Нет. Я множество раз возвращалась к этой мысли, пыталасьвспомнить все до малейших подробностей. Я не хочу преуменьшить ваше горе ичувство потери, но должна сказать, что вы не единственный, кто мучаетсяразмышлениями о причинах случившегося, кто терзается душевными муками.
Последние несколько недель я ложусь спать с этой мыслью имучаюсь ею, перебирая в памяти все разговоры, намеки, мельчайшие деталиповедения, пока сон не сморит. Сравниваю свои воспоминания с результатамивскрытия, сопоставляю. Теперь я делаю это снова, слушая ваш рассказ о пузырькес аспирином. И знаете, что мне пришло в голову?
– Что?
– Ничего, – она произнесла это слово настолько бесстрастно иневыразительно, что оно странным образом убеждало. – Абсолютно ничего.
Бывали моменты, когда я находила ее чересчур бледной. Иногдаслышала, как она разговаривала сама с собой, подкалывая юбку или разворачиваяткань.
Это, пожалуй, единственное, что можно было бы назватьнеобычным, и я не устаю корить себя за то, что не обратила на это должноговнимания. А вы?
Алан кивнул.
– Но в целом она была такой как всегда, веселой, отзывчивой,доброй… прекрасным другом.
– Но…
Ее ладонь все еще лежала на его запястье и теперь слегканапряглась.
– Нет, Аллан, никаких но. Доктор Ван Аллен занимается такимже самоистязанием. Вы его вините? Вы считаете, что он виноват, пропустивопухоль?
– Нет, но…
– А я? Мы работали с ней бок о бок, каждый день, с утра довечера; в десять часов утра пили вместе кофе, в полдень обедали, потом в триснова пили кофе. Мы с каждым днем становились все ближе друг другу, говориливсе откровеннее. Мне, например, известно, что вы приносили ей в жизни полноеудовлетворение, и как друг, и как любовник, я знаю, что она очень любила своихмальчиков. Но приходила ли она постепенно к мысли о самоубийстве вследствиесвоей болезни… не знаю. Так скажите… вы обвиняете меня?
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 219
