Были бы деньги, Умер бы с радостью я, А так лишь с честью.
О доходах нашего гостя я легко мог судить по его одежде. Скромность летнего платья господина Цугавы не обманула бы и ребенка. Требовался изысканный вкус и увесистый кошелек, чтобы скромно одеться в парчу из шелка риндзу с вышивкой поверх узорчатого рисунка-орнамента, изображающего переправу стада быков и армии погонщиков через реку Киндзё.
На шее господина Цугавы висел омамори – в последнее время я стал чрезвычайно внимателен к амулетам, где бы их ни видел. В длинном, богато расшитом мешочке можно было спрятать небольшой нож. Но, судя по тому, как носил его Цугава, амулет был легче перышка.
– Хотите знать, что там? – спросил Цугава, заметив мой интерес.
– Буду чрезвычайно признателен, – откликнулся я. – Вы окажете мне этим большую честь.
Сэки Осаму выпучил глаза от удивления. «Тебе-то какая разница?» – говорил взгляд начальства, обращенный ко мне. Я и сам изумился собственному нахальству. Сказать по правде, ответом я хотел продемонстрировать вежливость, не более. И вот – попал впросак, выставил себя наглецом.
Когда же я пойму главный закон бесед с вышестоящими? Если собеседник что-то тебе предлагает, это вовсе не значит, что ты должен хватать это обеими руками.
– Печать храма То-дзи в Киото, – объяснил Цугава. – А также изображение бога Дзидзо, обутого в сандалии.
– В сандалии?
Дзидзо, избавителя от несчастий, всегда изображали босым.
– Это значит, – вне сомнений, Цугава получал удовольствие от рассказа, а значит, я мог не волноваться, – что Дзидзо может лично прийти к обладателю амулета и исполнить его желание. Также в амулете хранится пожелание счастья и процветания, сделанное неким монахом, художником и каллиграфом, для моего предка. С того дня минуло много лет.
– Пожелание счастья?
– Там написано: «Дед умер, отец умер, сын умер, внук умер!»
– Не сочтите за грубость, Цугава-сан, – у меня отвисла челюсть. – Но это точно пожелание счастья?
Гость улыбнулся:
– Мой предок задал тот же вопрос. Монах ответил: «Разумеется! Это же естественный ход жизни. Или вы предпочитаете, чтобы эти события происходили в другом порядке?» С тех пор копии благожелательной записи хранятся в амулетах всех членов нашей семьи, рядом с изображением Дзидзо.
– Цугава-сан, – вмешался старший дознаватель. – Не будет ли вы столь любезны повторить ваш рассказ? Пусть наш дознаватель выслушает эту историю из первых уст, а не в моем сбивчивом пересказе.
– Конечно, – согласился Цугава. – Не могу сказать, что я сделаю это с радостью. События, произошедшие в моем доме, странные и зловещие, мне больно о них говорить, тем более дважды. Но стойкость в бедах – качество истинного самурая. Рэйден-сан, вы стойки в бедах?
– Он стоек, – за меня ответил Сэки Осаму. – Болтлив, но стоек. Прошу вас, Цугава-сан, мы слушаем.
3
Мне следует помалкивать
Прошлой ночью господина Цугаву разбудил подозрительный шум.
Звуки, природу которых Цугава не мог определить, доносились из главной залы, где совершались семейные церемонии. Совершались они днем, иногда – на рассвете или вечером, перед заходом солнца, но еще не бывало, чтобы кто-нибудь из семьи Хасимото возносил мольбы у алтаря предков по ночам. Звать слуг господин Цугава не стал, справедливо опасаясь, что его сочтут трусом, и отправился в главную залу, полон раздражения.
