Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 81
Выступления продолжались. Теперь речь держал мистер Фоке,адвокат Луиса Б. Майера, законы он знал назубок, но вряд ли смотрел фильмы,выпускаемые студией. Сейчас он вспоминал прежние дни в Чикаго, когда Фанни…
Среди ярких цветов порхала колибри, вслед за ней появиласьстрекоза.
— Подмышки, — тихо произнес Генри. Поразившись, явыждал, а потом спросил шепотом:
— Что еще за подмышки?
— На улице перед нашим домом, — зашептал Генри,глядя в небо, которого он не видел, и цедя слова уголком рта, — и вкоридорах. Возле моей комнаты. И возле комнаты Фанни. Пахло подмышками. Этоон. — Генри помолчал, потом кивнул. — Он так пахнет.
В носу у меня защипало. Глаза заслезились. Я переступал сноги на ногу. Мне не терпелось бежать, расследовать, искать.
— Когда это было, Генри? — прошептал я.
— Позавчера. В тот вечер, как Фанни ушла от наснавсегда.
— Ш-ш! — зашипели на нас те, кто стоял поблизости.
Генри замолчал. Дождавшись, когда выступающие сменяли другдруга, я спросил:
— Где это было?
— В тот вечер, до того как с Фанни случилось, я переходилулицу, — прошептал Генри. — И запах там стоял крепкий, прямо разило.Потом мне показалось, что эти Подмышки идут за мной по коридору. Потому чтозапахло так, что у меня аж лобные пазухи пробрало. Словно гризли в затылокдышит. Ты когда-нибудь слышал, как дышит гризли? Я когда улицу переходил, так изамер, будто меня клюшкой саданули. Подумал, если кто так пахнет, то он, неиначе, всех ненавидит — и самого Бога, и собак, и людей — весь мир! Попадисьему под ноги кошка, он ее не обойдет — раздавит. Одно слово — ублюдок! А пахнетот него точно подмышками. Это тебе может помочь?
Я оцепенел. Мог только кивнуть, а Генри продолжал:
— Я запах подмышек учуял в коридорах еще несколько днейназад, просто он тогда был слабее, а вот когда эта сволочь ко мне подошла… Ведьногу мне подставил как раз мистер Подмышки. Теперь я это понял.
— Ш-ш-ш! — опять шикнули на нас. Выступал какой-тоактер, потом священник, потом раввин, а в заключение между памятникамипромаршировал хор Первой баптистской церкви, что на Центральной авеню, онивыстроились и стали петь. А пели они «Мой в небе край родной, мой в небе дом»,«Встретимся ли мы с тобой, где святые все поют?», «Вот уж многие святые перешлик тем берегам, и грядут часы благие, скоро все мы будем там».
Такие божественные голоса я слышал разве что в концетридцатых, когда Роналд Колман[133], одолев снежные пики,спускался в Шангри-Ла, или когда в «Зеленых пастбищах» такие рулады раздавалисьс облаков. Но вот райское пение смолкло, а я так расчувствовался и возликовал,что Смерть предстала передо мной в новом обличье — желанной и залитой солнечнымсветом, и колибри снова запорхала в поисках нектара, а стрекоза заделакрылышками мою щеку и улетела.
Когда мы с Крамли и Генри выходили с кладбища, Крамлисказал:
— Хотел бы я, чтобы меня проводили на тот свет подтакое пение. Вот бы петь в этом хоре! И деньги не нужны, если так поешь.
Но я не спускал глаз с Генри. Он чувствовал мой взгляд.
— Дело в том, — проговорил он, — что этотмистер Подмышки снова к нам повадился. Можно подумать, хватит уже с него,верно? Но его, видно, голод мучает, хочется творить подлости, не можетостановиться. Запугивать людей до смерти для него в радость. Причинять боль —он этим живет. Он и старого Генри хочет погубить, как сгубил других. Но невыйдет. Больше я не свалюсь. Ниоткуда.
Крамли серьезно прислушивался к рассуждениям Генри.
— Если Подмышки снова появятся…
— Я вам дам знать immediament «Немедленно (исп.).». Оншляется у нас по дому. Я застал его, когда он ковырял запертую дверь Фанни.Комнату ведь запечатали, такой закон, да? Он возился с замком, а я как закричу!Спугнул его. Он же трус, ручаюсь. Оружия у него нет, зачем ему? Ногу слепцу итак можно подставить, свалится с лестницы за милую душу! Я так и наорал нанего: «Подмышки! Скотина!»
— В другой раз вызывай нас. Подвезти тебя? —спросил Крамли.
— Нет, кое-кто из недостойных леди из нашего домазахватил меня с собой, спасибо им. Они меня и отвезут.
— Генри! — Я протянул ему руку. Он сразу схватилее, будто все видел.
— Скажи, Генри, а чем пахнет от меня? — спросил я.
Генри понюхал, понюхал и рассмеялся.
— Вообще-то, теперь таких бравых парней, как раньше, небывает. Но ты сойдешь.
Когда мы с Крамли уже порядочно отъехали, нас обогналлимузин, выжимавший семьдесят миль в час, спеша оставить позади заваленнуюцветами могилу. Я замахал руками и закричал.
Констанция Реттиген даже не обернулась. На кладбище онадержалась в стороне, пряталась где-то сбоку, а сейчас мчалась домой в гневе наФанни — как та посмела нас покинуть — и, возможно, негодуя на меня, считая, чтоя каким-то образом навел на них Смерть, предъявившую свой счет.
Лимузин скрылся в бело-сером облаке выхлопных газов.
— Гарпии и фурии пронеслись мимо, — заметилКрамли.
— Да нет, — возразил я, — всего лишь растерявшаясяледи спешит скрыться, и ей это необходимо.
* * *
Следующие три дня я пытался дозвониться до КонстанцииРеттиген, но она не отвечала. Она хандрила и злилась, и в ее глазах, черт знаетпочему, я был связан с тем человеком, который как тень бродил по коридорам исовершал злодейства.
Пытался я позвонить и в Мехико-Сити, но Пег тоже не было.Мне казалось, что я потерял ее навсегда.
Я бродил по Венеции, присматривался, прислушивался,принюхивался, надеялся услышать тот страшный голос, учуять тлетворный запахчего-то умирающего или давно умершего.
Даже Крамли куда-то запропал. Его нигде не было, сколько яни высматривал.
В конце этих трех дней, измученный тщетными попыткамидозвониться и несостоявшимися встречами с убийцами, выбитый из колеипохоронами, я возроптал на судьбу и выкинул такое, на что раньше никогда нерешился бы.
* * *
Около десяти вечера я брел по пустому пирсу, сам не знаякуда, пока не пришел в нужное место.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 81
