1
Возглас Марии был похож на стон:
- Анатолий! Я простила тебе гибель сына - гибели Аркадия не прощу.
На экране распадался транспортный шар, из шара вываливались Рина Ронна и Бах; дилона ударило о землю, он лежал неподвижно, коротышку Баха несло как пушинку на ветру в глубину голубого леса. Авиетку трясло. Асмодей, сидевший у пульта, пытался поднять ее, но ее снова бросало на почву. Кнудсен видел две картины одновременно: ту, что показывали датчики хронолета - они отчетливо высвечивали полянку; и ту, что передавали изнутри авиетки ее приборы. Обе картины были безрадостны: нападение было слишком внезапным и мощным.
- Ответь мне! - закричала Мария. - Ответь, я требую!
Он не отрывал глаз от экрана.
- Подожди! - сказал он. - Меня нельзя сейчас отвлекать.
Спустя минуту он обернул к ней лицо. Полянка на экране погасла.
На сером фоне мчалась авиетка, серая и расплывчатая, - скорей привидение, чем реальное тело.
- Чего ты хочешь? Спрашивай побыстрей!
Мария показала на экран.
- Куда их несет? И что с Мишей?
- Ни того, ни другого не знаю. Я вижу не больше, чем ты.
- Ты видишь столько же, но знаешь больше меня. Объясни, что случилось? И почему не поднимаешь хронолет им на помощь?
Он опять повернулся к экрану. Похожая на привидение авиетка теряла последнее подобие предметности. Кнудсен знал гораздо больше Марии - и потому не спешил с ответом. Она продолжала:
- Ты закричал Аркадию: "Ко мне!" Отчего к тебе, а не ты к ним? Почему не спешишь на выручку? Почему теряем драгоценные минуты, когда им еще можно помочь?
- Мы ничего не теряем, - сказал он. - Нельзя потерять то, чего нет. Мы блокированы. У нас отказали двигатели.
- Но ты кричал: "Ко мне!". Ты звал их к себе, на них напали, ты требовал, чтобы они убежали от опасности, а сам не противоборствовал нападению? Ведь так? Почему ты струсил, вот что я хочу знать!
Она стояла перед ним, разгневанная и преображенная. Она не была красивой и в молодости, но, сердясь, хорошела. Сейчас она увиделась ему такой зловеще красивой, что сжалось сердце. Она ненавидела его - нужен был сильный толчок, чтобы вырвалась наружу так долго сдерживаемая ненависть. "Сильный толчок? - подумал он с горькой иронией. - Трагедия, а не толчок! Возьми себя в руки! - мысленно приказал он себе. - Хронолет не уничтожен. Не такой корабль "Гермес", чтобы его можно было превратить в груду обломков с первого удара".
- Не молчи, Анатолий! - гневно крикнула Мария. - Я должна знать все, что знаешь ты!
Да, она должна знать все, что знает он. Да, он кричал "ко мне!", а не "иду к вам, держитесь!". Но не оттого, что струсил. Нападение совершилось разом и на хронолет, и на десантный отряд. Но хронолет лишь блокирован и обездвижен, а десантный отряд разметали. Бах, возможно, погиб. Авиетку с Аркадием, Асмодеем и Уве Ланной гонят в плен или на гибель. Она закатывается в невидимость, а что в той невидимости? Связи нет - их передатчики повреждены, приемники "Гермеса" бездействуют.
Блокада "Гермеса" усиливается. Вокруг хронолета дико выкручиваются физические поля. Гравитационные удары, резонансная судорога...
- Но я не чувствую нападения, Анатолий! Мы экранированы?
- Конечно. Сниму на минутку оптический экран, чтобы ты увидела, что снаружи.
Мария, ослепленная, закрыла глаза, но бушеванье света проникало и сквозь веки. Мир пылал и содрогался. Огромные деревья - еще недавно величественные стволы с голубыми кронами - метались, раскалывались и рушились белокалильными факелами. Земля стала подобием воды - по ней мчались волны песка и камней, она вспухала и опадала, взбрызгивалась фонтанчиками, взлетала облачками валунов и осколков, земляные волны оторачивало, как пеной, пылью. Небо валилось на землю. Мимо хронолета ошалело пронеслась одна из Гарун. Мария вскрикнула - звезда чудовищным болидом врезывалась в планету. Гаруну взметнуло ввысь, она пропала в пылающем лесу.
