В лунном сияньеСнег серебрится…
Вспомнилось Бакланову, что по-татарски ясная луна звучит – «сатан ай».
И далее – «огненное море пожара освещало картины ночного побоища»…
Процитируем дальше биографов. Язык их образен, и факты приводятся достоверные: «Скоро выбитые из сакель горцы вынуждены были обратиться в бегство, но казаки отрезали им все сообщения с окрестными аулами и заставили столпиться на берегу Яман-Су в том месте, где не было переправы. Здесь большинство их погибло под ударами казачьих пик; те же, которые решились броситься в стремнину бешеной речки или убивались об острые, выдававшиеся из пенистых волн камни, или, охваченные этими волнами, быстро уносились течением и пропадали бесследно.
Так погибло все население одного из самых богатых и крепких аулов. В плен взято было только семь человек…» Взяли еще известного абрека Кирыма Кабартыева.
Разорив дотла Махмут-Юрт, спалив часть Беик-Катары и захватив с собой все, что нашли в Перки-Хантаме, двинулись на рассвете обратно.
Пошли по ущелью. Бакланов с конницей прошел первый и стал за возвышенностью, пропуская мимо себя отряд и дожидаясь арьергарда. Уцелевшие чеченцы пытались уходящий отряд обогнать и в теснинах зажать, нападали на боковые цепи.
Веревкин приказал Бакланову арьергарда не ждать, обогнать всю пехоту и занять ров, которым в пяти верстах от аула дорога перекопана. «Как бы не встретили нас там…»
Поскакал Бакланов вперед. Только ко рву, как с другой стороны из леса толпа конницы выезжает и тоже – ко рву. Сам Идрис-мулла своих мюридов привел.
Пустили казаки и чеченцы коней во весь мах навстречу друг другу. Кто быстрей до рва доскачет?..
Опередили баклановцы. Не зря коней чистили, холили и выкармливали. Влетели с разгону в ров, спешились и – на край рва с ружьями, как на бруствер. Налетавших чеченцев частым огнем встретили.
Отбивались, как могли. Тут Веревкин подоспел. Развернули 4 орудия, очистили дорогу…
Впрочем, это было только начало арьергардного дела. В тяжелом бою пехотные потеряли человек 130. У казаков же 1 убитый (Филимон Морозов, Раздорской станицы) и 13 раненых, среди них есаул Дьяконов – пулей в левую руку. Двое из раненых умерли: Семен Кужелев, Бессергеневской станицы, умер 19 декабря и Степан Гуреев, Усть-Белокалитвенской станицы, умер 23-го.
Бакланов за участие в этом тяжелейшем и жесточайшем набеге был пожалован золотым оружием с надписью: «За храбрость» (впрочем, по наградным документам выходит, что получил он ее за другие подвиги). Десять казаков получили Георгиевские кресты: Николаевской станицы Иван Губачев, Средне-Новочеркасской Иван Молодилин, Верхне-Новочеркасской Григорий Стоцкий, Нижне-Новочеркасской Семен Болдырев, Семикаракорской Илья Подонцов, Каменской Павел Федорцов, Задонско-Кагальницкой Михаил Обиднов, Старочеркасской Николай Желябин, Калитвенской Леон Ветров, Нижне-Курмоярской Федор Киреев. Еще два «Георгия» дали в полк № 39 и два в полк № 40.
Иван Балабин был произведен в есаулы, а урядники Михаил Марков и Александр Марков – в хорунжие. Все со старшинством с 19 декабря 1848 года (Приказ № 32 от 25 декабря 1849 г.).
Удачный год. Официально полк потерял за год всего 1 убитого и 4 умерших от ран. И от «обыкновенных болезней» за весь год умерли 8 человек, из них 2 урядника, Матвей Моисеев и Григорий Резвяков. Похоже, что все слабые, тщедушные отсеялись, остались дослуживать сильные, закаленные.
Глава 15. Набеги
Зима 1849 года оказалась теплой, мягкой, туманной.
Пехота с Кумыкской плоскости ушла в Малую Чечню рубить просеки. Экспедиция эта длилась с 11 января по 8 февраля. От Воздвиженского прорубались к Закан-Юрту (с 13 января по 2 февраля) и Урус-Мартану. К 9 февраля вышли на речку Мартанку. Отличилась там 3-я Донская батарея, урядник Григорий Медведев «Георгия» получил. Прикрывала ее сводная сотня полка № 39.
Явился прикормленный Алибей:
– Шамиль хочет, чтоб наши все шли к Аргуну и Гехе. Не хочет, чтоб ваши там лес рубили. Наши собираются…
– И когда ваши чеченцы выступят?
Алибей обиделся:
– Мы не чеченцы. Нас так кизлярские и моздокские армяне называют. Они говорят – «чачен», у них это абрек. А наши старики говорят: «Мы нохчэ, мы народ Божий». Жил Нохчэ, самый старый, у него было 12 сынов: Ичкери, Аух, Чибирли, Шубути, Шато, Дзумсо, Кисти… – Алибей загнул все пальцы на руках и потом снова еще два, пока не пересчитал всех потомков легендарного Нохчэ.
Бакланов той же ночью послал гонца к Веревкину. Веревкин, как и ожидалось, приказал идти за Мичик в набег, отвлечь чеченцев.
19 января выступили, перешли Качкалыкский хребет, спустились к Мичику. Переправы не нашли. Берега крутые, отвесные, а там, где по одному спустились, лед тонкий, всадника не держит. Другого берега из-за тумана не видно.
Прикинул Бакланов, что мало Качкалыкский лес сверху донизу облазить, пора пластунов за Мичик посылать. Пока же решили вернуться.
На другой день снова Алибей в Куринское пробрался, рассказал, что чеченская партия, собиравшаяся в Малую Чечню, стоит на Мичике и ждет Бакланова, не расходится и на Аргун не уходит.
